Когда он вошел в отель, портье по имени Юсуф протянул ему ключ от номера и сложенный листок. Записка. Уже на лестнице Фалько остановился и прочитал:
Он замер на миг, глядя на бумагу. Потом повернулся налево кругом, вышел на улицу, миновал бастион со старинными пушками и двинулся по короткому проулку.
«Рифом» называлась маленькая харчевня, где готовили на виду у посетителей. Внутри пахло специями и жаренным на гриле мясом. Выбеленные стены, нарисованная над притолокой «рука Фатимы»[20], пустые столы. И только за одним спиной к стене сидел посетитель. Пакито Паук.
Усевшись напротив, Фалько вдохнул знакомый запах фиксатуара и розовой воды.
– Добрый вечер, котик, – сказал Паук.
Глаза, выпуклые, точно у какой-то хищной земноводной твари, смотрели внимательно. Перед ним стоял керамический горшок с куриным таджином[21], которым он, судя по всему, увлеченно занимался до прихода Фалько.
– Покушаешь?
– Не хочу.
Волосы у Пакито были тщательно расчесаны на косой пробор и прилизаны ко лбу, чтобы скрыть начинающуюся лысину. На спинке соседнего стула висели непромокаемый плащ болотного цвета и габардиновая шляпа. На нем был легкий костюм-тройка, полосатая, с белым воротничком сорочка и красный в синюю крапинку галстук-бабочка. Салфетку он заткнул за вырез жилета, чтобы не испачкаться.
– Ну, скажи скорей, что ты рад меня видеть, милый…
Фалько улыбнулся. Поглядел на дверь и улыбнулся снова:
– Я рад тебя видеть.
Паук проследил направление его взгляда и скорчил гримасу, скривив губы:
– Неприятности?
– В близкой перспективе.
– Ну, так не сейчас же… Не грусти. Ты позвал меня – и вот он я.
– Спасибо.
– Спасибом не отделаешься. Путешествие было не из приятных: самолет болтало и швыряло, а я сидел на полу среди мешков с почтой… И потом еще на машине из Тетуана пыль глотал…
Он оглядел остатки жаркого, нацепил на вилку немного хлебного мякиша и утопил его в соусе.
– А знаешь, Танжер мне понравился. Эти смуглые мальчики с черными глазищами… И всем прочим… Будоражит, признаюсь тебе, заводит… Так что поручение меня радует.
– Боюсь, времени на развлечения у тебя не будет.
Паук положил хлеб в рот и принялся жевать медленно и вдумчиво.
– Как знать…
– Где ты остановился?
– Здесь неподалеку, в неприметном пансионе… – Он очертил вилкой круг. – Скромненько, как всегда. Убого. Конечно, где уж нам в пятизвездных отелях жить… Мы-то не звезды… у адмиралов в любимчиках не ходим.
– Что он тебе сказал, кстати?
– Буквально?
– Ну да.
– «Этот шалопай жить без тебя не может», – вот что он сказал.
– Я спрашиваю о задании.
Паук принялся рассматривать свои ногти – розовые, отполированные и подпиленные. Руки у него были тонкие, с бледной кожей, и он ежедневно холил их изысканными и дорогими кремами и притираниями. С этими самыми почти по-женски изящными руками Паук, в котором едва ли было больше ста шестидесяти сантиметров росту, одиннадцать лет назад начал в Барселоне карьеру наемного убийцы. Первой его жертвой – потом было еще много других, пока адмирал по рекомендации не взял его в Группу Грязных Дел, – стал Чике дель Раваль, телохранитель лидера анархистов Анхеля Пестаньи: выходя из клуба, Чике получил три пули в голову и одну в спину. Все выстрелы были произведены в упор, все ранения несовместимы с жизнью, как написала газета «Вангуардия» под фотографией человека, лежащего ничком на мостовой в окружении зевак.
– Да ничего особенного. Общие слова – судно с золотом из Банка Испании в трюме… Поедешь, говорит, будешь делать, что Фалько скажет. И вот я здесь, перед тобой. Опять буду тебе и нянькой, и мамкой, и чем захочешь.
Он покончил с жарким и откинулся на спинку стула, вытирая салфеткой розовые губы с жестокой складкой.
– Так что… – добавил он. – Слушаю и повинуюсь, о мой властелин.
Фалько взглянул в сторону кухни. Там стояли мавританка в платке, завязанном на затылке, и молоденький официант. Перехватив этот взгляд, юноша устремился было к столику, но Фалько жестом показал – не надо.
– Детали – потом. Сейчас самое главное. И самое спешное.
– Я повесил уши на гвоздь внимания.
– Расплатись и пошли отсюда. Договорим на улице.
Он поднялся. Его только что осенило. Мгновенно родился план – и недурной, по всему судя. Чистая импровизация, конечно, но кое-что может и получиться. Взглянул на часы. Марихуана и абсент рассеялись окончательно, но не исключено, что именно им обязан он неожиданно отчетливой и ясной мыслью, которой вдруг выстрелило его воображение.
– Эй, погоди, не гони… – взмолился Паук. – Что за спешка? Я хотел еще чаю выпить…
– Некогда.
Фалько для верности еще раз взглянул на часы. Без десяти четыре, прикинул он. До рассвета еще далеко, так что возможностей много, если, конечно, пошевеливаться пошустрей.
– Я схожу в отель позвонить и вернусь через десять минут.
Паук провел пальцем по выщипанным в ниточку бровям и, покорившись своей участи, позвал официанта:
