– Это хорошо… Это очень хорошо… Не представляете, как вы меня успокоили… Это значит, что главного из него не вытянули.
Фалько снова показал на ожоги и порезы:
– В том-то и была его беда… Ему нечего было рассказывать, а они считали, что есть. И потратили целую ночь, чтобы убедиться в его правоте.
– Ах, бедняга…
Фалько взглянул на неплотно сомкнутые веки радиста, на его умиротворенное лицо и пробормотал:
– Хороший был парень.
– Да-да, конечно… – Рексач значительно покивал. – Хороший.
Такова была эпитафия, которой удостоился радист Вильяррубия.
Следующие полтора часа Фалько провел в беспрерывной суете. Передохнуть некогда – время поджимало, а дел невпроворот.
Лишившись радиосвязи, не доверяя телефону в отеле – на коммутаторе могли подслушивать, Фалько мог рассчитывать только на телеграф. Испанское отделение связи по очевидным причинам не годилось, французское вызывало сомнения, и потому оставалось только британское. Он отправился туда и довольно долго сидел за столом, обмакивая перо в чернильницу и тщательно сочиняя адмиралу телеграммы, состоявшие большей частью из намеков и иносказаний.
Прошло немало времени, прежде чем он остался доволен результатом и начал переписывать набело текст, сводившийся к сообщению о гибели радиста и о скором завершении операции с капитаном Киросом, которого удалось подкупить. Ответа он не ждал и потому, передав бланки в окошечко – его обслуживал безразличный и четкий клерк, ни разу не поднявший на него глаз, – расплатился и вышел на улицу.
Едва ли после налета на бульвар Пастера красные решат напасть и на него тоже – по крайней мере, не сейчас. Он был уверен в этом, но, как известно, уверенностями вымощена дорога на кладбище. А потому он не расслаблялся и соблюдал все мыслимые меры предосторожности, кружил по городу, путая следы, проверялся, следил за прихотливой геометрией углов и кривых, прикидывая возможные секторы обстрела, намечал пути отступления на случай опасности, обходил подозрительные закоулки, где так легко получить нож в бок или пулю в упор.
В животе было пусто, но он отказался от идеи остановиться и перекусить где-нибудь. Незачем подставлять себя как неподвижную мишень. Лучше продолжать неспешно двигаться, сберегая силы, чтобы в нужный момент использовать их, шагать со спокойным видом, но зорко поглядывая по сторонам. Руки он держал в карманах, а взглядом из-под шляпы, стремительным, как у ловчего сокола, обшаривал лица прохожих, оценивая детали, выстраивая сценарии, ибо в конце концов речь шла о разнице меж тем, чтобы продолжать дышать или лечь куском мяса на мраморный стол в морге.
Город всегда нейтрален, вспомнилось ему. Как ночь или джунгли. Так говорил ему Руди Крайзер, один из гестаповских инструкторов, когда он проходил в Берлине курс современной техники безопасности. И в какую сторону склонится город, наставлял его Крайзер, зависит от тебя. Фалько знал: так оно и есть. Такой многолюдный город, как Танжер, сам по себе – никакой. Пространство, которое может стать твоим союзником или врагом – в зависимости от твоей выучки и от тех намерений, с какими ты передвигаешься по нему.
Уже возле отеля он остановился на миг и обернулся. Никто не шел за ним по пятам. Потом свернул на узкую улочку, крытую в мавританском стиле, и прикоснулся к рукояти браунинга, когда совсем рядом, едва не задев его, прошел мавр в бурнусе и феске. В этот миг вспомнилась пословица, услышанная на Балканах: «Когда переходишь опасный мост, возьми в попутчики дьявола».
Фалько, однако, знал, что еще более надежный способ перейти мост – это стать дьяволом самому.
Пакито Паук, как всегда пунктуальный, разглядывал кустарные марокканские товары в холле «Континенталя». В данный миг его заинтересовали
– Моего радиста кокнули, – сообщил ему Фалько.
Паук вскинул выщипанные брови:
– Да что ты говоришь?
– То, что слышишь.
– Ну-ка, ну-ка, поподробней.
Когда они вышли наружу, Фалько сообщил все, что знал. Пакито слушал не перебивая и лишь по окончании рассказа отозвался:
– Такое бывает.
– Бывает.
Они дошли до чугунных пушек бастиона. Остановились, оглядывая порт под синим небом с перламутровыми низкими облаками. Отсюда за навесами пакгаузов и портальными кранами как на ладони видны были два корабля у причала – «Маунт-Касл» и «Мартин Альварес».
– Сегодня ночью к нам перейдет капитан Кирос, – сказал Фалько. – По крайней мере, я надеюсь.
– Вместе с судном?
– Ну разумеется.
– А история с твоим радистом ничего не меняет?
– Нет… Ничего не меняет и ни на что не влияет.
– А мне ты какую роль отводишь?
– Спину мне прикрывать. Понесу большую сумму.
– Наличными?
– Да. А на месте убедиться еще раз, что нас не облапошат.
– А если так, то что?
– Тогда, как выражаются в определенных кругах, надо будет делать ноги.
– Какова вероятность?
– Пятьдесят на пятьдесят, – ответил Фалько, минутку подумав.
