— Ева, неважно, во что верю я. Есть факты: мадам Дамаль вернула вещи в наш мир и сделала их подвластными лишь женщинам.
— А раньше?
— Есть версия, что прежде вещами могли управлять и мужчины.
— Я слышала что-то такое, — пробормотала задумчиво. — Да, Абби говорила об этом. Она занималась тем, что собирала материалы по вещам Дамаль. Работала в библиотеке, имела доступ ко многим архивам. А вы ее убили!
Я говорила что-то о спокойствии? Это было временно. Горло перехватило так, что пару секунд не могла вдохнуть, а потом воздух показался горячим и горьким. Ресницы чуть намокли, но плакать при Хане я не собиралась. Лишь пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, заставляя себя сдержаться.
Абби я им не прощу. Никогда.
— Я уже сказал, что мне жаль. Здесь я не согласен с решением Магистров. Мы не должны трогать тех, у кого нет вещей Дамаль.
— Зачем я тебе? — спросила горько. — Всю жизнь прятать? Ты сам ушел, сам! Я тебя просила остаться. А теперь вдруг показываешь себя сверкающим рыцарем. Так нечестно, Хан! Орден убил мою подругу и хотел похитить бабулю. Сколько женщин он еще убьет, не разбираясь, кто прав, а кто нет? Вещи Дамаль могут нести и пользу, но вы этого понять не хотите.
— Ошибаешься. Мы бы с удовольствием сотрудничали с теми, кто стремится принести добро. Но вещи искажают вашу сущность, вы начинаете творить страшные вещи. Я не могу обвинять в этом всех женщин, Ева. Может, вы просто слабые и не можете сопротивляться искушению.
— А я? — перебила его. — У меня пять вещей, Хан. Я монстр, да?
— Я не вижу в тебе одержимости, — признался он, — и это странно. Ты уже больше двух суток не надевала их, но я не замечаю в тебе голода.
— Какого еще голода?
— Что ты сейчас чувствуешь, когда думаешь о вещах? — задал он встречный вопрос.
Я подумала и честно ответила:
— Желание их найти и перепрятать, чтобы они не достались Ордену.
— А надеть их на себя?
— Нет, а надо?
— Странно, — пробормотал Хан, — точно знаю, что у Хищниц постоянное желание носить вещи. Обладание двумя и более вещами — прямой путь к одержимости. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ловил пару Хищниц. У каждой из них было по три вещи.
— И?
— Ты видела когда-нибудь наркоманов во время ломки? — тихо спросил Хан. — Я видел. И то, что происходило с Хищницами, было очень похоже. Жуткая ломка, выворачивающая все кости.
— Вы не пытались облегчить им страдания.
— Я смотрел записи. Все пытки и казни осуществляют Палачи. Инквизиторы при этом не присутствуют.
— Держите руки чистыми.
— Ева, ты язва. И не всегда вовремя. Те женщины делали ужасные вещи, отвратительные. Никакой жалости я к ним не испытывал. Нельзя жалеть того, кто ради своей выгоды не щадил никого и довел до самоубийства пятерых мужчин. Знаешь почему?
— Почему? — прошептала я.
— А потому, что они в свое время отказали ей, не ответили на чувства. Да, Ева, не смотри так на меня. Одна из них мстила тем, кто ее отверг. У каждого из мужчин была семья, дети, счастливая жизнь. И все, пять семей разрушено, дети остались без отцов. Из-за мести сучки, которой в руки попала вещь Дамаль. Вторая, феминистка, пыталась с помощью вещей пробиться в правительство. Мы нашли список законов, которые она планировала протолкнуть. Поверь, это мерзко. Поэтому не стоит видеть в нас чудовищ. Мы жестокие? Ева, а какими мы еще должны быть после таких вот выходок Хищниц?
Я молчала, так как не знала, что ответить. Да, это ужасно, но разве из-за таких вот женщин стоит на всех владелиц смотреть как на потенциальных преступниц? Ну глупо же? Или лес рубят — щепки летят?
— А что вы делаете с вещами Дамаль?
— Уничтожаем, конечно.
— И не сотрудничаете с владелицами?
— Ну… некоторые соглашаются помочь при определенном давлении. Но такое крайне редко. Обычно Орден справляется сам.
— Правда? — прорвалась в моем голосе язвительность. — У меня для тебя сюрприз. В Париже есть… был клуб, где владелицы вещей вполне себе мило общались с твоими коллегами. И сдавали других владелиц в обмен на мирное сосуществование. Меня бы тоже сдали, но я хитрая и быстрая.
— Не слышал о таком.
В полумраке я увидела, что Хан недовольно хмурится. Что еще?
— Ева, ты уверена?
— Издеваешься? Я сама там просидела и почти даже переночевала.
Пересказала все, что услышала, и все, что удалось вытянуть из владелицы клуба. Я уже и имя ее не помнила. И жалко ее тоже не было.
Хан, выслушивая мой рассказ, зачем-то встал, отчего я едва не поперхнулась. Оказывается, господин Инквизитор разделся до трусов. Хотя почему я удивляюсь? Он же спать собрался.
Просто не могу на него спокойно реагировать, вот и все. Ну и задница у него шикарная.
— Говоришь, в Париже клуб?
Хан вернулся с ноутбуком и открыл его так, что я не могла увидеть экран. Быстро застучал по клавишам. Присвистнул.
— Что там, что?
Посмотреть мне не дали, но хотя бы снизошли до объяснений.
— Мы можем отслеживать все вещи Дамаль. Откуда и когда они попали в Орден, как были уничтожены. Это суровая необходимость. Я сейчас просматриваю последние два года и не вижу, чтобы из Парижа доставляли хоть что-то. Странно.
