Сидя на скамье, Ник понял, что ввязался в неравную игру. Он играл на чужом поле и по чужим правилам, а победить можно было, только нарушив этот странный и неестественный ход событий. Тогда старик поднялся со скамьи, повернулся лицом к музею истории и закрыл глаза. Ник много раз был в музее, и свободно ориентировался внутри, но задача оказалась сложнее – пройти маршрут до музея, но уже без помощи органов зрения.
Медленными, не уверенными шагами старик шел в сторону музея. Путь пролегал через, проходящую поперек, широкую каменную мостовую, небольшой ветвистый палисадник и заканчивался невысокой металлической оградой музея. В своих фантазиях Ева исключила ограду, заставив героя мучительно искать выход. Но в этот раз ее фантазии отошли на второй план. Пройдя двадцать шагов по глухим бетонным плитам, старик оступился, а каблуки издали звучный хлопок. Мостовая находилась немного ниже площади, отчего переход ощущался своеобразной ступенью. Первые шаги не вызвали сомнений, но последующие приобрели вязкость и зазвучали иначе. Яркость и точность ударов каблуков сменились странными щелчками, которые повторялись, нарастали и угасали. На мгновение Ник сбился со счета, но собравшись, продолжил путь. На пятьдесят первом шаге нога Ника неожиданно провалилась и оказалась в чем-то липком и вязком. От неожиданности Ник едва не открыл глаза. Он дернул ногу и сделал попытку обойти опасный участок, но быстро понял, что покрытие под ногами ни при чем. Ева продолжала навязывать свою игру. Дальнейшее движение сопровождалось обильным хлюпаньем, а ботинки все больше утопали и наполнялись холодной жидкостью.
Сто двадцатый шаг уперся во что-то твердое. Палисадник ограничивался невысоким поребриком, который тянулся вдоль всего музея. В нужном месте палисадник прерывался, имел поворот и вел к заветной двери. Дверь в музей находилась немного правее, шагах в семидесяти. Двигаясь вдоль возвышения, Ник отсчитывал шаги, но был сбит с ног высоченным детиной.
– Прошу прощения, я невнимателен, – выпалил откуда-то сверху парень и потянулся к старику. Поставив мужчину на ноги, и не спрашивая разрешения, обидчик принялся отряхать одежду старика. Старик принял извинение кивком, недовольно отмахнулся и прокричал, – Отличная попытка. Что дальше?
– Я вас не понимаю. Еще раз простите, – голос молодого человека звучал неестественно и медленно угасал, словно кто-то умышленно уменьшал громкость.
Вместе с нежеланным голосом исчезли и все остальные звуки, а через секунду стало абсолютно тихо. Тишина на мгновение сдавила голову, но довольно быстро отпустила, оставив легкий, еле уловимый звон. Обычно звенит в одном ухе и тогда человек просит угадать собеседника, который, к слову, никогда не угадывает. Звон Ника находился не в ушах, он жил внутри головы, в самом ее центре, и изнутри сверлил уставшие мысли.
Лишенный зрения и слуха, Ник попытался найти проводник-поребрик, только последний из доступных ориентиров успел потеряться. Замешкавшись, Ник прыгнул влево, затем вправо, потоптался на месте и открыл глаза. Вот только то, что он увидел, нисколько не удивило. Вокруг молодого человека царила та самая, сложная и трудно воспроизводимая текстура «ноль» – безграничное, белое ничто. Если внимательно присмотреться, то можно было обнаружить, что текстура не имела и основания. Скорее всего, опору дорисовывал мозг, ведь человеческое тело продолжало находиться вертикально, на чем-то стоять. Работа Евы оказалась мощнее той, что Ник видел в подвале Марка, более плотной и глянцевой, она надежно скрывала детали местности, и гасила ответные реакции организма.
Растворился и образ пожилого мужчины, внутри текстуры находился сам Ник Вэйс. «Ноль» должна была стать последним аргументом Евы на пути Ника к провалу, но Ева ошиблась. Молодой человек дерзко ухмыльнулся, ведь сквозь плотное, белое полотно проступал рельеф и очертания предметов. Приглядевшись внимательнее, Ник увидел еле заметные, тонкие блики проходивших мимо людей, движение деревьев на ветру и дверь, которая очень скоро оказалась на расстоянии вытянутой руки.
Ник дотронулся до массивной медной ручки и, почувствовав ее холод, немного отстранился. В мире «ноль» чувства и ощущения угасали, казались инородными, и даже слегка пугали. Пугала и тактильная обратная связь, и движение, вызванное этой связью. Возможно, так выглядит смерть. Бесконечное скитание среди великого ничего, лишенное значения и целей, желаний и эмоций. Значимость – награда живого мира для тех, кто ищет. Тех, кто несмотря ни на что продолжает идти вперед, оступается и падает, но, поднявшись, продолжает идти дальше. И неважно количество задействованных чувств и сенсоров, как не важна близость к цели, важно наличие этой самой цели.