– С этим трудности, – проигнорировав просьбу друга, Ант потянулся вперед и прошептал, – Летать над корпорациями нельзя. Никому, – последнее слово он произнес по слогам, – Я не нашел ни одного протокола, разрешавшего кому-либо летать над площадками. Минимальная зона приближения – пять километров, далее аэро снижается, таковы правила. Я пытался облететь площадку и даже заснял видео, но даже при максимальном приближении картинка абсолютно идентична той, что хранится в общем доступе – крыша с коммуникациями.
– Ант, убери защиту, прошу, – лицо Ника стало серым.
Купол препятствовал поступлению кислорода, а обезвоженный организм нуждался в помощи. Когда Ант все-таки отключил купол, Ник сделал жадный вдох и еле слышно произнес, – Так давай заберемся на эту самую крышу и выведем дамочку на чистую воду, – в попытке улыбнуться Ник снова сложил щеки гармошкой, но в следующее мгновение опасливо отстранился. Эва и Ант синхронно обернулись. Из арки дома, в котором находилось кафе мистера Грина, вышел День и направился в сторону друзей. Казалось, он пройдет мимо, но поравнявшись с зелеными зонтами, был остановлен бликом света. Повернув голову, День увидел Ника и, удивленно подняв брови, направился к нему.
– Привет, братишка. Что-то ты неважно выглядишь. Представишь меня друзьям? – не дожидаясь ответа, День повернулся к Анту и Эве, и протянул руку, – Мое имя День. Вы не против, если я присяду?
Ант бросил хмурый взгляд на Эву, которая вопреки ожиданиям расцвела и утвердительно кивнула, – Конечно, не против, присаживайся.
Ант недовольно сжал губы, еще больше нахмурился, и шепотом обратился к Нику, – Почему он появился именно сейчас? Кто это? Ты давно его знаешь?
– Сколько себя, – также тихо ответил Ник, – Ант, расслабься, День мой друг. Это случайная встреча.
– Случайная? Ты серьезно? Тебе известна вероятность подобного случая? Я не доверяю посторонним.
Вернувшийся с креслом в руках День еще раз извинился и присел рядом с Эвой, – Если прервал важный разговор, прошу меня простить, – и, обратившись к Нику, добавил, – Ты давно видел Алекса? – Эва опустила глаза, а Ник лишь отрицательно помотал головой, – Я встретил его год назад, случайно. Алекс был немногословен, но форма хранителя ему идет.
– Он что-нибудь сказал? – не выдержала Эва.
– Нет, практически ничего. А вы знакомы? – День повернулся к Эве и посмотрел в ее глаза, – Постойте, вы, как вы сказали вас зовут?
– Эва, – неуверенно повторила девушка и отвела взгляд.
День свел брови, пристально посмотрел на Ника, Анта и снова на Эву, – Ваш вопрос, интонация и вибрация в голосе, они мне знакомы. Я бы даже сказал, мне знакомы ваши глаза, хотя абсолютно уверен, что вижу вас впервые, – в следующее мгновение День бросил быстрый взгляд на шею девушки, где под короткими светлыми волосами, которые едва доставали до плеч, светился небольшой шрам. День задумчиво откинулся назад и замолчал. Молчали и друзья.
После недолгой паузы День встал, аккуратно придвинул кресло и, осматривая друзей, тихо произнес, – Я, наверное, пойду, – и обратившись к Нику добавил, – Братишка, выздоравливай. Будет желание поговорить, знаешь, как меня найти.
Вечера становились холоднее, густое темно-синее небо заслонило солнце и все чаще роняло на землю крупные капли дождя вперемешку с градом и ранним снегом. Склизкая земля твердела, лужи превращались в скользкие островки, идущая навстречу быстрыми шагами зима, гнала бархатную осень прочь. Темнело рано. Белое солнце все реже появлялось из-за густых пористых облаков, а всеобщая серость навевала грусть и тоску. От ярких, разноцветных дней не осталось и следа, замолкли звонкие птицы, а улицы опустели. Редкие путники не задерживались на морозе, они натягивали шапки поглубже, спотыкаясь, и скользя, спешили по делам. Люди закрывались, становились менее приветливыми, их глаза уже не смотрели по сторонам. Зима обещала быть долгой и холодной.
Последние несколько минут, в нарушение требований обеспечения безопасности полетов, аэро двигалось с выключенными огнями. Если ходовые огни и огни габаритов транспортного средства отключались с приборной панели, то подсветка, идущая вдоль дна и крыши, требовала куда большего вмешательства. Не яркие, но заметные полосы голубого и розового цветов горели всегда и были призваны выделить капсулу, и сориентировать других участников движения. Летающая гирлянда противоречила плану, мудрый Иван разобрал панель, и обесцветил аэро, отчего гордость нового времени, превратилась в безликое яйцо.
Приземлившись, транспортное средство какое-то время еле слышно гудело и не подавало признаков жизни. Темная, пустая парковка корпорации Севас блестела пятнами замерзших луж. Сухой, холодный ветер со свистом прогуливался по площади и заставлял редкие тусклые фонари скрипеть, и покачиваться из стороны в сторону.