Иссушенный бессонницей, Ник сильно изменился. От блеска голубых глаз не осталось и следа, лицо осунулось, щеки впали. На мертвецки сером лице проступили еле заметные коричневые пятна. Уставший молодой человек надевал серый костюм с нашивкой «Джениос», преодолевал пятьсот восемьдесят ступеней, поворачивал направо и направлялся в сторону производственной площадки корпорации. Его никто не преследовал, не задерживал и не обыскивал. Могло показаться, что хранители забыли о существовании Ника Вэйса, но в этом и состоял коварный замысел. Любой разумный человек будет максимально податлив, пока в нем живет надежда, что однажды система внемлет и отпустит самого дорогого человека. С поставленной задачей Ник старался справляться, но внешний вид говорил о сильнейшем сломе.
Теперь он работал в отделе операционного контроля. На перевод из производственного отдела корпорации ушел всего месяц. Новая работа не требовала ношение шлема и открывала возможности для изучения структуры площадки. Ник сидел над производственным цехом за большими стеклянными окнами и наблюдал, как сотни людей ежедневно и добровольно надевали на головы управляющие устройства. Раз в час робот-курьер доставлял в отдел контроля детали и простые механизмы, которые необходимо было сверить с эталоном и чертежами. Качественная деталь передавалась в отдел сборки, а некачественная отбраковывалась. В остальном Ник вел обычную и привычную для стороннего наблюдателя, жизнь: два раза в неделю посещал архив, и два раза в неделю ужинал у мистера Грина.
Кафе мистера Грина, с названием «Грин» располагалось на окраине Нейма, и существовало всего пару лет. Дальнейшее расширение Нейма запрещалась в связи с участившимися со стороны пустоши ветрами, поэтому район так и остался окраиной. Узкую, вымощенным камнем, улочку наполняли магазины и кафе, которые, согласно вывескам, предлагали «свежие продукты». Неказистые названия привлекали и манили. «Сладкая жизнь» намекала на липкие и ароматные конфеты, а «Мясное удовольствие» на свежую вырезку. Только первое больше походило на клееное тесто, а второе на прессованную соевую массу. Другое дело мистер Грин. Его кафе славилось особой выпечкой и редчайшими, неотредактированными жареными ребрышками.
– Ну что, как тебе твой новый облик? Красотка! Хотя прежняя, точнее настоящая мне нравится больше.
В отражении кружилась молодая девушка со светлыми короткими, прибранными за уши, волосами и пухлыми губами. На тонком носу гордо восседали интеллигентные узкие очки в блестящей металлической оправе. Челка небрежно спадала на лоб и закрывала глаза. От оригинала Эве достались лишь веснушки. Темно-желтые точки были рассыпаны по носу и щекам, и завершали игривый образ. Отходя от зеркала, Мари услышала телефонный звонок. Девушка не спешила наводить порядок в новом жилище, она считала его временным пристанищем. Мари надеялась, что непростая и запутанная ситуация в скором времени разрешится, и они вместе с Алексом вернутся в свой дом. Но время шло, горы одежды и белья в чужом доме становились все выше, а неразрешенных проблем все больше. Временами слабости, когда эмоции побеждали, и Мари уже не могла сдерживаться, она с головой зарывалась в эти самые горы и горько рыдала. Чувство вселенского одиночества поглотило и никак не отпускало.
Несколько раз Мари проходила мимо их с Алексом дома, она останавливалась и, подняв глаза, с грустью всматривалась в знакомые окна. В окнах горел свет, но сквозь чужие шторы двигались силуэты чужих людей. Внутреннее беспокойство нарастало и Мари покидала уютную аллею. Она жила надеждой, что однажды вернется на это самое место, где встретит высокого кареглазого юношу. Он будет стоять и смотреть вверх, туда, где на холодном осеннем ветру развеваются незнакомые бледно-желтые шторы.
Телефон нашелся не сразу. Мари откопала устройство, присела на край кровати и неловко поднесла к уху.
– Доброе утро, Эва! Четверть часа ожидаю вас в кафе мистера Грина, – раздался бодрый мужской голос. В общей грустной серости, голос звучал неестественно, но Мари нуждалась именно в нем. Серость растекалась, глоток свежего воздуха дурманил и кружил, а мысли, что тянули на дно, медленно отступали.
– Да, да, бегу! – выпалила Мари и, схватив пальто, выскочила из бетонной коробки.
Осенний день выдался солнечным и теплым. Воздух наполняло приятное тепло и свежесть, какая бывает после дождя. Спешащие ноги утопали в оранжевых листьях и создавали неповторимый шелест. Прохожие светились в общей атмосфере и наслаждались последними теплыми деньками. Одни уже успели утеплиться в пальто и шапочки, другие по привычке выбирались в кофтах, легких куртках и плащах. Выйдя за угол большого дома, в лицо девушки ударил свет, она непроизвольно прищурилась и поднесла ко лбу ладонь. Зрачки искали ориентиры, но яркая пелена успешно сопротивлялась. Зелено-желто-оранжевые круги прояснялись с трудом, и не желали наполняться деталями.