– Этот юноша, – Грин ткнул пальцем в Анта, – знатный шутник. Я просил сделать меня красавцем, высоким, спортивным, с низким бархатистым голосом, а получилось, – Грин мило улыбнулся, – Ну, что получилось. Покушать желаете, или каждому по молочному коктейлю?
– Друзья, от Алекса нет вестей? – Мари ждала, когда Марк окажется рядом. В отличии от остальных, ему с трудом давалась неправда. Когда Марк что-то скрывал, его щеки наливались розовым цветом, а голова вваливалась в плечи. Но вопрос остался без ответа, а Марк лишь виновато сжал губы.
– Если я встречу его, моего Алекса, он меня просто не узнает. А возможно и мы его уже никогда не узнаем.
– Узнаем, – усмехнулся Ник. Впалые щеки сложились гармошкой, а глаза сверкнули надеждой, – Еще как узнаем. Давайте поговорим о деле. Мы отправили своих людей во все корпорации. Что нового мы узнали? – Ник посмотрел на Мари.
Эва работала в Севас. Крупная площадка располагалась в южной части Нейма на значительном удалении от жилого массива. Полеты над Севас, как и над другими площадками строго запрещались. Вереницы аэро заранее выбирали минимальную высоту и приземлялись в паре километров от главного корпуса. Огромный производственный корпус казался непреступной крепостью. Обитое металлом серо-голубое строение опоясывал забор с колючей проволокой и камерами видеонаблюдения. От парковки к зданию вела широкая бетонная дорога, расстояние которой ежедневно преодолевали тысячи работников. Пропускные пункты располагались только с одной стороны здания и делили людской поток на части.
Эва работала оператором производства. Место ее работы располагалось в третьем пропускном пункте, где за длинным темным коридором открывался цех управления. Разделенный на части широкий зал с высокими полотками ненадолго оживал движением и гулом, но затихал, когда начиналась рабочая смена. Мари работала в шлеме, в ее обязанности входило управление роботами, которые собирали шасси для аэро. Деталь из высокопрочного сплава подъезжала на поддоне, а электрическая рука, после недолгой калибровки, довольно правдоподобно и безошибочно отрабатывала указания оператора. Снимать шлем разрешалось, но маневры внутри производственного здания ограничивались коридором с уборными, а также зоной приема пищи.
– Я не могу попасть в желтую и красную зоны. Пару раз делала вид, что ошиблась дверью, но система отказывает в доступе. Сверху, по периметру расположены большие окна подразделений контроля качества и распределения, но и туда мне не добраться.
– Это не обязательно, – Ник кивнул головой, – Я теперь работаю за такими окнами в Джениос. Так как корпорации похожи словно капли воды, то могу рассказать, что это самая скучная и бестолковая работа. Нам доставляют детали, которые мы сверяем с номенклатурой и документаций, а после ищем ошибки производства и брак. Представляете, в случае выявления брака по номеру детали определяется оператор производства, с которым проводится соответствующая беседа. Всегда, абсолютно всегда оператор помнит ошибку, но посчитав ее незначительной, пропускает деталь дальше.
– То есть мы получаем нагоняй за то, чего на самом деле не делали, – Мари улыбнулась уголками губ.
– Делали или не делали, это как посмотреть, – вмешался Ант, – Если нас убедили в наличии ошибки (вне зависимости, была она на самом деле или нет, и имеем ли мы к ней отношение), а мы ее приняли и согласились, пусть и молчаливо, то груз ответственности лежит на нас. Нам нужно пробраться глубже. Производственные площадки таят много секретов, мы близко, невероятно близко, но не замечаем.
Мари подмигнула, – В конце коридора, за зоной приема пищи есть дверь, небольшая такая, со стеклянным непрозрачным окном. Дверь неприметная, но чтобы ее открыть, нужен красный, максимальный уровень допуска. За месяц в эту дверь вхоходил всего один человек, два раза. Это всегда понедельник и всегда полдень. Он не похож на работника Севас, он, скорее, хранитель. Выправка и чеканный шаг, такое не спрячешь за кофтой с растянутыми рукавами. В его руках тяжелый, очень тяжелый большой квадратный чемодан. Когда мужчина идет по коридору, то от тяжести даже прихрамывает на одну ногу. Последний раз он провел внутри полтора часа, а когда вышел, то был весь мокрый. Пот покрывал все лицо, а на одежде остались мокрые пятна. Я рванула за ним, выскочила из обеденной зоны и в коридор. Бедняга тянул свой чемодан, и все, что я успела почувствовать, так это шлейф горячего воздуха, который вырвался из секретного помещения. Я подумала, что мужчина направится в другой цех или по лестнице наверх, но нет, он проследовал прямиком на выход.
– За красной дверью находится оборудование, которое обслуживает человек, похожий на хранителя. Там внутри жарко, очень жарко. В его руке тяжелый …
Ант пытался резюмировать рассказ Мари, но Ник перебил, – Ант убери купол, я задыхаюсь. Крыша, крыша площадок, над ними не летают. Что они там так охраняют?