Ева ослабела, ноги не держали ее. Подхватив ее на руки, Алан опустил свою ношу на ближайшую кровать. Он желал всего сразу. Казалось, его руки одновременно были везде – и на ее небольших упругих грудях, и на округлых бедрах. Но ее одежда оставалась нежелательной преградой, и он с нетерпением стал избавляться от нее. Ева помогала ему расстегнуть пуговицы на блузке. Потом он начал поспешно раздеваться сам. Оставшись в одних джинсах, вдруг остановился и посмотрел на нее.
Она показалась ему такой прекрасной, что глазам стало больно. Розовая блузка распахнулась, открывая чашечки белого кружевного бюстгальтера. Пока он смотрел, она вздрогнула, почувствовав вдруг неловкость.
– Не прячься от меня, – шепнул он с поразившим ее чувственным восторгом.
– А я и не прячусь. – Ева смело встретила его взгляд. Потом, помедлив, она приподнялась на локтях и сбросила блузку с плеч.
Алан принялся помогать ей и, когда она начала лихорадочно расстегивать бюстгальтер, опередил ее.
– Нет. Лучше я сам. – Необходимость спешить вдруг покинула его. Теперь он хотел продлить эту ночь.
Он был так близко от нее, что мог видеть смятение в ее глазах, которое она пыталась скрыть. Когда белые кружева соскользнули с ее груди и его пальцы коснулись ее обнаженного тела, Алан почувствовал, что она дрожит.
Ева подняла руку, чтобы закрыться.
– Нет!
Он перехватил ее руку, отвел в сторону и склонил голову к ее груди. Продолжая целовать ее, он дошел до соска и нежно обхватил его губами.
Ева закрыла глаза. Через минуту она блаженно почувствовала, как его жадные губы приблизились к другому соску. Глаза его зажглись внутренним светом.
– Ева… – простонал Алан, ненасытно целуя ее и наполняясь жгучим желанием. – Что ты делаешь со мной?!
– Это ты делаешь со мной, – возразила она, привлекая его поближе.
Ее пальцы двинулись к молнии на его джинсах.
Вскоре они, обнаженные, лежали в объятиях друг друга. Ева охватила руками его сильные плечи, провела пальцами по спине и прижала его к себе. Она не пыталась ни говорить, ни думать, ни осознавать, что же происходит с ними.
Все это будет завтра.
Сегодня ночью горячая страсть Алана Стоуна затмила в ее сознании все, что не имело отношения к его прикосновениям, поцелуям, ласке…
Ненасытные губы скользили по ее лицу, шее. Но в ложбинке между грудями задержались… Алан поднял голову, встретил ее взгляд и удерживал его долгий лихорадочный миг. Ева ничего не прочла в этих, ставших незнакомыми, мерцающих глазах. Потом он наклонился к ней и снова начал целовать ее губы с такой непередаваемой нежностью, что у нее замерло сердце.
Она взяла его лицо руками и тоже поцеловала, пытаясь передать то, что чувствует. Она была готова принять его любовь.
Но Алан не спешил, желая продлить блаженство близости. Он ласкал все ее тело, каждое прикосновение его рук и губ усиливало ее страсть, в свою очередь доводя его желание до предела возможного.
Ева гладила мягкие темные завитки волос на его груди и целовала его везде, куда только дотягивались ее губы.
В комнате было прохладно, но жар их взаимного желания мог бы обогреть весь город.
Впервые в жизни Алан почувствовал себя по-настоящему живым. Он уподобился пьянице, который не пил долгие месяцы и вот, дорвался…
Один глоток его не устраивал – он хотел ее всю, со всеми непередаваемо волшебными прелестями чудесного тела. Он купался в чувствах, парил в них, позволял им управлять всеми своими движениями, как настоящий маэстро дает музыке пройти сквозь свою душу, следуя движению дирижерской палочки.
Алан поднимал руку, и инстинкт подсказывал, куда ее положить и что делать. Он приоткрывал губы и уже знал, куда поцеловать. Он весь дрожал от любовного наслаждения, как и Ева.
Наконец он соединился с ней. Вены выступили у него на лбу, шее и предплечьях, когда он задвигался в ритме любви. Опустив голову, он искал ртом ее рот, вытягивая каждую каплю его сладости и восстанавливая свои силы. Мускулы его ног работали, как поршни, язык проник в ее рот и слился с ее языком.
Руки Евы скользили по его телу, притягивали его. Губы отвечали на поцелуи с неослабевающей страстью. Их охватило лихорадочное возбуждение.
Вдруг яростные движения Алана замедлились, а потом снова усилились. Ева почувствовала, как все внутри нее напряглось в ожидании. И последовал взрыв…
В тот же миг голова Алана откинулась назад, а тело содрогнулось. Он сделал последний толчок и почувствовал, как тихий стон со дна его души пробил себе путь к губам, заставляя его судорожно сжать челюсти.
Воздух наполнился необузданными криками Евы, но губы Алана были крепко сжаты, и звуки радости так и остались где-то у него внутри.
Изнуренный и опустошенный, он едва нашел силы убрать голову с ее груди и лег рядом с ней. Они лежали молча, слишком переполненные тем, что испытали, не имея сил даже взглянуть друг другу в лицо. Физическая близость словно разбудила Еву, она ощущала, как в ней бродят жизненные силы, отчего кружилась голова…
Что же касается Алана, он был в таком потрясении, что не мог думать вообще. Никогда в жизни ни одна женщина не пробуждала в нем подобных чувств…
