ПБ: Понятно, спасибо. А почему вы думаете, что о вере нельзя разговаривать?
РР: Потому что вы злоупотребляете своей властью. У вас нет права задавать студентам подобные вопросы. Они молоды и поверят во все, что вы им ни скажете.
ПБ: Ладно, о чем, по-вашему, я должен разговаривать со студентами в курсе критического мышления?
РР: Обо всем, кроме этого.
ПБ: Об алгебре?
РР: Это нелепо. Вы сами знаете, что вы не должны говорить об алгебре.
ПБ: Верно, но я пытаюсь обозначить границы – то, о чем я должен и не должен говорить. Правильно? Итак, я не должен говорить об алгебре. А как насчет других вероисповеданий? Как насчет ислама? Я должен говорить об исламе?
РР: Нет. Курс могут посещать студенты-мусульмане. Нет. Определенно, нет.
ПБ: Должен ли я говорить о том, как люди приходят к знанию?
РР: Да, да, до тех пор, пока вы не затрагиваете вопросы веры.
ПБ: Итак, внесем ясность: я должен говорить о том, как люди приходят к знанию, пока это не связано с верой? Такова ваша позиция? Я не хочу вкладывать свои слова в ваши уста.
РР: Да. Все правильно.
ПБ: А что насчет Ноева ковчега? Могу я говорить о нем?
РР: Что? А что с ним?
ПБ: Дозволено ли мне говорить о том, как люди узнали о большой лодке с разными видами животных и всем таким?
РР: Нет. Нет.
ПБ: Как насчет коалы?
РР: А что насчет коалы?
ПБ: Могу я говорить о том, как коала попала из ковчега в Австралию?
РР: О чем вы толкуете? Какая коала?
ПБ: Ну, вы знаете, такие милые маленькие медведи. Они называются медведи коала. Они живут в Австралии. Вы когда-нибудь были в зоопарке?
РР: Я знаю, кто такой медведь коала, но почему вы говорите о нем сейчас?
ПБ: Потому что я хочу знать, как медведь коала оказался в Австралии, и хочу узнать, могу ли я, по-вашему, говорить об этом?
РР: Но при чем тут вообще коала?
ПБ: Ну, когда коалы покинули ковчег, как они попали в Австралию?
РР: Они мигрировали. Мигрировали. Понимаете?
ПБ: Но коалы едят только листья эвкалипта, а там, где ковчег предположительно осел, нет эвкалиптовых деревьев. Так как же они добрались до Австралии?
РР: Они питались чем-то другим.
ПБ: То есть они развивались?
ПБ: Так можно мне говорить про медведя коалу или нельзя?
РР: Вы не должны, потому что на самом деле вы говорите про веру и злоупотребляете тем самым своей властью.
ПБ: Хорошо, я пытаюсь прояснить ситуацию для себя. Я чувствую, что чего-то недопонимаю, но я действительно хочу понять вашу точку зрения. Я могу…
РР: Коалы живут в Австралии.
ПБ: Это вопрос?
РР: Нет, я говорю, коалы живут в Австралии.
ПБ: Ну да.
РР: Так вы говорите, что коалы не могли добраться до Австралии без этих листьев?
ПБ: Нет, я ничего такого не говорю. Я просто спрашиваю. Как коалы попали в Австралию, если там, где остановился ковчег, на суше не было эвкалиптов?
ПБ: Когда вы чего-то не знаете, вы звоните кому-то, чтобы спросить, правильно?
РР: Да…
ПБ: Возможно, если эти вопросы будут подняты в аудитории, когда ваш сын вернется домой или, если он не живет дома, когда вы с ним увидитесь, вы могли бы обсудить их с ним. Как вы думаете, это помогло бы?
РР: Нет.
ПБ: Нет?
РР: Ну да, но у него не должно быть вопросов.
ПБ: У всех есть вопросы. У вас есть вопросы. Вы только что позвонили пастору с вопросом.
РР: Это другое.
ПБ: Получается, вы имеете право задавать вопросы, а у него их быть не должно?
РР: У него могут быть вопросы.
ПБ: Теперь, пожалуйста, подумайте хорошо, прежде чем ответить. В этой комнате двое отцов – у меня двое детей и, как и вы, я очень их люблю и искренне желаю всего самого лучшего для них. Вы действительно думаете, что для вашего сына будет лучше не иметь вопросов? Действительно ли такой жизни вы хотите для своего сына? Правда?
РР: Нет.
ПБ: Согласен. И я такого для своих детей не хочу.
ПБ: Этим мы и занимаемся на курсе критического мышления, который посещает ваш сын. Я прошу студентов задавать вопросы обо всем. Обо всем. Я задаю вопросы. Так же, как я задавал вам вопросы сейчас. Я никогда не говорю, что они должны думать. Я только задаю вопросы.
