Евангелие от Иоанна полностью

Ничто не выделяется здесь так ярко, как добровольная сдача Иисуса. Тот, Кто может призвать Себе на помощь двенадцать легионов ангелов, Чье царское величие заставило врага

¹

пасть на землю, добровольно принимает Свой арест, суд и смерть. Его слова Петру открывают Его сердце: Неужели Мне не пить чаши, которую дал Мне Отец? (11). Эти слова продолжают Его молитву в саду, так как другие евангелисты добавляют: «Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк. 14:36). Что может означать чаша? Для пророка, хорошо знавшего Ветхий Завет, каким был Иисус, это может означать только одно. Чаша — это символ суда Божьего; это чаша ярости Божьей против греха человеческого (ср.: Ис. 51:17— 22; Иер. 25:15–28; Зах. 12:2). «В странной милости Божьей, чаша Его праведного гнева вручается в руки не врагов, а возлюбленного Сына. И Он будет пить ее до дна, пока слова „Я жажду" не заменит на „Свершилось"»[232].

Центральная часть данной главы представляет собой одно из самых печальных и самых темных мест всего Писания, если не брать распятие. Однако даже здесь звезды светят в ночном небе.

Теперь Иисус находится в руках иудейских властей, и сначала Его отводят к Анне (13). Так как первосвященником того времени был Каиафа (11:49), то вмешательство Анны требует отдельного объяснения. Анна — бывший первосвященник (6–15 гг. н. э.), его сместил предшественник Пилата, к огорчению иудеев, для которых должность первосвященника обычно была пожизненной. В последующие годы не менее четырех сыновей Анны занимали эту должность, а Каиафа был его зятем. В Деян. 4:6 говорится о «роде первосвященническом» и первосвященником называется Анна, хотя Каиафа упоминается сразу после него. Упоминание Луки о «первосвященниках Анне и Каиафе» носит тот же характер (Лк. 3:2). С любой точки зрения, Анна был силою за троном и поэтому Иисуса сначала ведут к нему.

Иисус в этом месте «помогает служителям исполнить их обязанности»[233]. Анна пытается уличить Иисуса в преступлении, что позволило бы синедриону приговорить Его к высшей мере наказания, что и произойдет через несколько часов.

Здесь необходимо дать три комментария.

1. Иоанн не сообщает никаких подробностей о суде перед синедрионом, хотя появление Иисуса перед ним и Его обвинение имело решающее значение для того, чтобы передать Его римским властям. Причина этого умолчания, вероятно, кроется в том, что Иоанн уже упоминал о собрании синедриона и его решении убить Иисуса (11:45–53), а также о неприятии Иисуса иудеями. В описании суда над Иисусом он фокусирует свое внимание на другом элементе — появлении Иисуса пред римским прокуратором.

2. Предварительное слушание перед Анной, а затем и Каиафой, проводится сразу после ареста Иисуса служителями храма, следовательно, ранним утром. Если это выражает поспешность, то перед нами вырисовывается ясная картина. Приближение Пасхальной субботы и недели опресноков, которая следовала за ней, сделало бы невозможным распятие в этот период, так как это нарушило бы святость этих дней. Фрэнк Морисон в своем интригующем бестселлере «Кто сдвинул камень?» («Who Moved the Stone?») предполагает, что, скорее всего, власти выступали против взятия Иисуса перед праздничными днями и что только неожиданное появление Иуды с предложением привести их к Иисусу для ареста на очень выгодных условиях заставило их поторопиться и исполнить задуманное в четверг вечером. Чтобы казнить Иисуса, им было необходимо судить Его и вынести приговор через синедрион рано утром в пятницу, затем успеть получить подтверждение Пилата часов до одиннадцати так, чтобы уже в полдень Он был на кресте, а к вечеру умер, чтобы до заката солнца успеть снять Его с креста. Это возможно, но непросто.