Евангелие от Иоанна полностью

3. Описание судебного разбирательства перед Анной прерывается для того, чтобы взглянуть на то, что происходило во дворе. Иоанн улавливает атмосферу темной ночи, в то время как происходящее в доме Анны перекликается с отречением Петра во дворе. Петр следовал, за солдатами, ведущими Иисуса, сопровождаемый другим учеником (15), который, как ясно из текста, имел доступ в дом первосвященника. Личность данного ученика не открывается Иоанном. Многие предполагают, что это был сам автор Евангелия. История об отречении несет некоторые подробности, которые подтверждают эту точку зрения. С другой стороны, идея о том, что сын простого рыбака из Галилеи имел такую близость с иерусалимскими властями, вызывает сомнения. Уильям Баркли в качестве предположения упоминает легенду, в которой рассказывается о доме, некогда принадлежавшем Зеведею, отцу Иоанна. Если это так, то можно предположить, что это было место галилейского рыболовного бизнеса, куда наведывался первосвященник в качестве клиента. Поставка рыбы из Галилеи была, несомненно, важным делом в Иерусалиме того времени, и поэтому такое объяснение близости Иоанна с первосвященником вполне допустимо, но сомнительно[234].

Петра признают и позволяют ему войти во двор, где девушка, следящая за дверью, спрашивает его: [В уверенности] И ты не из учеников ли Этого Человека? (17). Сам вопрос побуждает к отрицательному ответу. Петр, застигнутый врасплох, поддается этому побуждению. Он отрекается от своей связи с Иисусом (17).

В это время в доме продолжался допрос Иисуса. Суть иудейского судебного процесса основывалась на клятвенных показаниях свидетелей. «Все зависело от их показаний. Если показания двух свидетелей совпадали в общих чертах, то обвиняемый был обречен, чтобы он ни говорил в свое оправдание»[235]. Поэтому строгий юридический процесс основывался более на допросе свидетелей, чем обвиняемого. При аресте в саду действительно было много свидетелей; но это было не то время, которое интересовало суд.

Анна фокусирует свое внимание на учениках и учении Иисуса (19). Это были две области, где он пытался уличить Христа. Упоминание об учениках, возможно, ассоциируется с «ложным пророком», образом из Втор. 13:1 — 10, который «представит… знамение или чудо» и «отвратит» народ от почитания Бога Израиля. Подобное преступление наказывалось смертной казнью. Движимый тем же желанием, Анна задает Иисусу вопрос о Его учении, чтобы услышать слова Иисуса о собственной святости. Иисус отрицает существование какого–либо тайного, еретического учения среди учеников. Все, что Он говорил им, говорилось и в публичном учении (20). А если была какая–нибудь ересь, то пусть найдут свидетеля и допросят его (21).

Неустрашимость Иисуса перед Анной побуждает одного из служителей ударить Его по щеке (22). Это стало предвкушением той неимоверной боли, которую Иисус испытает совсем скоро. Однако Он не отпрянул. Если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня? (23). Иисус отвергает любые ложные обвинения и требует, чтобы процесс вели должным образом, с привлечением и допросом свидетелей. «Другими словами, Иисус взывает к справедливому суду»[236]. Анна, сбитый с толку откровенностью Христа, не может более ничего поделать и посылает Его к своем зятю (24), а затем и в синедрион.

Действие снова переходит на улицу. Упоминание об огне (18:25) еще раз свидетельствует о том, что была ночь. «В Иерусалиме, находящемся в полумиле над уровнем моря, бывает довольно холодно весенними ночами»[237]. Петр стоял в темном дворе вместе с другими и ожидал развития событий в доме. Его отношения с врагами свидетельствуют о его падении. В это время его снова спрашивают о связи с Иисусом (25). Сейчас он более уязвим. Что если они опознают в нем обидчика, который отсек ухо рабу в саду? Петр снова отступает и во второй раз отрекается от Иисуса. Третье испытание Петра несло некоторую угрозу, так как вопрос исходил от родственника того человека, которого он поранил. Не я ли видел тебя с Ним в саду? (26). «Не меня». И тотчас запел петух (27). Еще раз предвидение Иисуса сбылось (13:38). Так, пока Иисус искренне свидетельствует, Петр отрекается. «Иоанн создал разительный контраст между тем, как искренне ведет Себя Иисус, не отрицая ничего, и как трусливо повел себя Петр, отрицая все»[238]. С пением петуха предательство Петра вдруг открывается ему и он, «вышед вон, горько заплакал» (Лк. 22:62). Час тьмы!