Некоторые ученые сомневаются в том, что это ограничение имело большое значение в данном случае, но независимые римские источники свидетельствуют об обратном. Это было серьезным вопросом. «Уголовное право было самым ревностно охраняемым атрибутом власти»[240]. В провинциях Рим сохранял его за собой. Конечно же, это не означало, что римские власти иногда не закрывали глаза на спонтанные акты народной казни, как это было в случае со Стефаном (Деян. 7:54) или когда Иисуса несколько раз хотели побить камнями (8:59; 10:31), но в целом право казнить оставалось за ними.
Это, в свою очередь, делает ясным намерение властей не просто убить Иисуса, но официально казнить Его, т. е. распять. Причина этого очевидна. Его высказывания были широко распространены в народе, и многие испытывали к Нему сострадание. Поэтому власти должны были действовать аккуратно. В самом деле, складывается впечатление, что они постоянно с опаской оглядываются назад. Лучший способ сгладить негативную реакцию от казни — распять его руками римских господ. Распятие по закону означало проклятие Господа (Втор. 21:23), таким образом, распятый Мессия — это нонсенс, то же, что «квадратный круг». Морально и духовно это было невозможно, и, более того, это показывало их повиновение языческим властям.
Просьба предать смерти (31) заставила Пилата провести свое собственное расследование, так как дело сейчас находилось в его руках. Он уводит Иисуса к себе во дворец, чтобы допросить (31). Его первый вопрос Ты Царь Иудейский? показывает, что иудейские лидеры изложили дело Пилату более подробно, чем записал Иоанн. Однако нужно заметить, что утверждение о царе не было тем вопросом, который приводил в ярость синедрион. Их главным обвинением было богохульство. Однако они хорошо знали, что такое религиозное обвинение не убедит Пилата. Людей, называющих себя богом, было предостаточно в Римской империи. В этом случае он посчитал бы данное дело всего лишь их иудейским суеверием и отпустил бы Иисуса. Так они меняют курс и придают делу политическое направление, которое Пилат был обязан принять всерьез. Иисус, как они говорили, утверждал, что Он «Царь Иудейский», т. е., по их показаниям, был революционером, виновным в подготовке восстания против Рима. Пилату были знакомы подобные типы. Недавно он взял под стражу одного такого, по имени Варавва. Ты в вопросе Пилата стоит под ударением, выражая тем самым его удивление (33). Зная людей такого рода, Пилат сразу понял, что Иисус совсем не похож на революционера — образ, знакомый и нам, живущим в XX в.
Иисус ни в коей мере не испуган допросом представителя Римской империи и пытается перевести разговор наличный уровень, обращаясь к Пилату как к человеку, нуждающемуся в Божьей милости. От себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? (34). Пилат презрительно отвечает: Разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал? (35). Пилат пытается найти какое–нибудь преступление против римского закона. Иисус признает, что Он находится во главе царства, но не того, которого следует бояться Риму как политического соперника. Если бы это было так, то Его бы сейчас поддерживала целая армия «слуг». Многие усматривают здесь намек на ангельские легионы «не отсюда», т. е. от Царства Небесного, откуда пришел Сам Иисус (ср.: Мф. 26:53).
Когда Иисус разъясняет происхождение Своего царства, которое не «от мира сего», это не должно пониматься как намек на то, что царство Христово не заботят политические проблемы или что Его праведность неприменима в политике. Даже беглое прочтение Нагорной проповеди выявляет это заблуждение. Иисус имеет в виду здесь, что Его власть происходит не от политики и не зависит от ее влияния.
Пилат, с одной стороны, смягчен, но, с другой, рассержен. Итак Ты Царь? (37). Иисус не отрекается от Своего титула. Только что объяснив Свое царство с помощью отрицания того, чем оно не является, Он с помощью утверждения начинает разъяснять то, чем оно является. Это царство определяется его назначением — свидетельствовать об истине; Его царство — это царство истины (ср.: 1:14; 8:36; 14:6). Истина здесь имеет близкое значение к «реальности». В мире нереальности и иллюзии Иисус предлагает реальность личных отношений с «единым истинным Богом» (17:3), жизнь в истине, которая делает нас свободными (8:32). Все это Он предлагает Пилату. Он, заключенный, предлагает Своему судье истинную свободу.
