И последнее. Это всеобщий Царь; Царь, за Которым весь мир идет (19). Конечно, это преувеличение, но оно звучит довольно уместно из уст фарисеев в этих обстоятельствах. Но, как это часто бывает у Иоанна, правда говорится в неведении. Именно мир последовал за Иисусом, и не только из–за разнообразия народов, собравшихся в это Вербное воскресенье (напр., там присутствовали греки, 20), и не только из–за того множества, которое в день Пятидесятницы станет ядром только что образовавшейся церкви (Деян. 2:9—11), идаже не из–за внушительного распространения церкви среди языческих народов в то время, когда Иоанн писал это Евангелие. Весь мир идет за Иисусом также и потому, что международная христианская община нашего времени, насчитывающая (по крайней мере номинально) более трети человечества и увеличивающаяся с каждым часом во всем мире, ожидает наступления дня, когда Агнец Божий, являющийся Царем, будет призван на трон как Тот, Кто «кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Отк. 5:9).
<p><strong>12:20–19:42</strong></p><p><strong>3. Коронация</strong></p><p><emphasis><strong>1. Преддверие (12:20–50)</strong></emphasis></p>Мы приближаемся к одному из самых важных и непростых мест во всем Евангелии. Здесь сокрыты такие глубины, равных которым нет во всем Писании. «Весь мир», последовавший за Иисусом, представлен в лице греков, которые искали Его (20 и дал.). Некоторые комментаторы предполагают, что временной промежуток между событиями, описанными в ст. 19 и 20, составляет несколько дней, во время которых Иисус, по свидетельству других евангелистов, очистил храм, включая «двор язычников», где у меновщиков были свои палатки (ср.: Лк. 19:45—48). Полагают, что греки наблюдали за сценой изгнания и были потрясены ею. У Иоанна не говорится ни о чем таком, что исключало бы это предположение.
Эти греки представляли собой иноземцев, которые приняли иудаизм. Они были привлечены его простотой и убедительностью. В сравнении с политеистической религией греков, монотеизм Израиля выглядел более привлекательным и правдоподобным. Иудаизм требовал подчинения закону единого Бога, тогда как греческих божеств было множество, причем призывы одних часто отличались от призывов других. В иудаизме, в отличие от языческих религий, отсутствовала тенденция отделять религию от морали. Греки, вероятно, не знали, как Иисус к ним отнесется, и поэтому вначале обратились к Филиппу (21), что, очевидно, объясняется его галилейским происхождением и вероятным знанием греческого языка. Филипп, разделяя их неуверенность или просто боясь инициативы, отправился на поиски Андрея (ср.: 1:44; 6:5–9).
Просьба греков увидеться (т. е. поговорить серьезно) с Иисусом прозвучала для Него как удар гонга. Пришел нас (23). В предыдущих главах мы читали: «…еще не пришел час Мой» (2:4; 4:21,23; 7:30; 8:20). «Еще» закончилось, наступило «сейчас». Таким образом, Иоанн подводит нас к центральному месту Евангелия и цели всего служения Иисуса, и делает это в середине гл. 12!
Это ясное указание на центральное значение креста и распятия. В связи с этим поразительно, что существовали люди, которые пытались свести все учение Иисуса к простой морали, а Его «Царствие» — к провозглашенным Им этическим принципам. Другими словами, они утверждали, что служение Иисуса закончилось в начале Страстной недели, исключая воскресение и не придавая никакого значения распятию (разве что как примеру незаурядной жертвенной любви). И что более поразительно, это то, что такие небиблейские ложные толкования встречаются и сегодня.
«Час» — это не просто указание на какое–то время, это провозглашение наступления момента, наполненного глубоким смыслом: …пришел час прославиться Сыну Человеческому (23). Тот, Кого освятил и послал в этот мир Отец; Тот, Кто жил только для того, чтобы исполнять волю Пославшего и закончить Его дело, сейчас возносит высшую славу Отцу в акте наивысшего повиновения: Он готов принять смерть. В этом акте Отец увенчает Сына славой. «В этом акте открывается слава, которая является пылающим сердцем Вселенной»[163]. Слава Божья (греч. doxa) — это проявление Его Божественного величия (ср.: Исх. 16:7–10). Эта слава открылась в служении Иисуса (1:14) так же, как в Его проявлении власти (2:11; 11:40; 17:4). «Прославить Господа» (ср.: 12:28; 13:31 и дал.) — значит почтить Его, как Бога. «Быть прославленным» здесь просто означает «получить почтение». По отношению к Иисусу (23) это подразумевает Его отречение от всякой человеческой славы (ср.: 5:41; 7:18). Сын Человеческий должен прославиться, чтобы Бог прославился в Нем (13:31). Таким образом, прославляя Отца, Иисус становится как бы прозрачным, как окно или линза, через которую видно славу Отца.
