Заинтересовавшись этим известием, старик-Олень решил обратиться к первоисточнику — оказалось, поздно: поражённый внезапной болезнью, Земляной Заяц умер перед самым приходом шамана Огра. Болезнью? Увидев посиневшее лицо покойника, старик-Олень сразу понял: Гага-Гиена заметает следы. Стало быть, Младший шаман причастен к исчезновению Клика. Что заставляет глубоко задуматься, как быть дальше? Ибо ревнующий к Мане юноши-Копья Гага-Гиена наверняка не ограничится одной неудачной попыткой. Да и неудачной ли? Во всяком случае, чем бы ни закончилось для ученика это тяжёлое испытание, жизнь Клика отныне под постоянной угрозой. Если Младший шаман решился на такой отчаянный шаг, то он на этом не остановится. И? Положившись на Ману юноши-Копья, пустить всё на самотёк? Ни в коем случае! Мана маной, но коварство Гаги-Гиены не знает пределов! А абсолютной защиты не даёт никакая мана — и?..
«Пчёлка или богиня? Он на берегу Огненной Реки или в Серединном Мире? Холодно или жарко? Хочется пить или не хочется? А есть? Нет. Он не в обители бога-дракона Рарха. Но и не в Серединном Мире. Где? И что это такое тёплое, вкусное течёт ему в рот? Само по себе? Или кто-то заботливо поит его божественным напитком?»
— Урсик, смотри, Клик очнулся! — откуда-то издалека дошёл знакомый голос: Пчёлка! В отличие от мелькавших перед глазами фантастических образов, голос не оставлял сомнений: радостно воскликнула никакая не богиня, а обыкновенная девочка, двоюродная сестра Урса. Вслед за слухом зрение Клика обрело утраченную способность не просто видеть, но и различать окружающие предметы — болезнь отступила, юноша понял: он в Серединном Мире. В тепле, в сухости, в озаряемой пламенем костра просторной пещере.
— Лежи, лежи, — увидев, что его друг пытается выбраться из-под козьей шкуры, с грубоватой прямотой Урс обратился к больному юноше, — я думал, ты не выживешь. Уйдёшь на Нижние Пастбища. Три дня без сознания, три дня в бреду, а вчера — вообще. Лоб горячей огня, дыхание еле слышится, сердце почти не бьётся. Бредить — и то перестал. Ну, думаю, завтра придётся готовить погребальный костёр: ведь в сезон дождей тело в горячий песок не зароешь, а в мокром и холодном — сгниёт.
— А я, Урсик, всегда знала, что Клик останется в нашем мире! И когда он бредил, и когда заснул — ну, перед тем, как очнуться! А ты ещё не верил, говорил, умирает, умирает — ничего вы мальчишки не понимаете! Только мы женщины знаем, когда человек умрёт, а когда будет жить! Звонко выпаленная Марой на одном дыхании короткая речь окончательно прояснила сознание. Юноша-Копьё вспомнил все злоключения последних дней: нападение Агра-Уги, отчаянную борьбу с быстрым течением, спасительный древесный ствол, жуткий холод, мучительное странствие по заболоченной равнине, карабканье по скользким камням и тесное убежище, которое ему будто бы удалось найти. Но это — уже не чётко: видимо, едва телу удалось забраться в крохотный грот, душа сразу же отправилась в обитель бога-дракона Рарха — на берега Огненной Реки.
А Мара не унималась: — Урсик, надави ещё мёда! И согрей его — ну, чтобы смешался с молоком. Клику сейчас надо много есть, а мяса он, наверно, не сможет. Или — сможет? Клик, — девочка впервые напрямую обратилась к больному? — хочешь мяса? Или — мёда с молоком? — Откуда здесь молоко? — разлепив непослушный рот, слабым голосом осведомился юноша: — ведь ты, Пчёлка, не кормящая мама…
— Ой, Клик, да ты ведь ничего не знаешь! — радостно воскликнула гордая их с братом достижениями Мара. — Конечно, я не кормящая мама. Мне ещё рано. Зато Нарка — мама! И Мемека — тоже!
— Какая Нарка, какая Мемека? — переспросил окончательно сбитый с толку юноша.
— Погоди, Пчёлка, — облизав липкие от мёда пальцы, вмешался юноша-Леопард, — откуда же Клику знать о наших козах? Клик, как — можешь слушать?
Получив подтверждение, Урс, прежде чем приступить к рассказу, в плошку с разогревшимся у костра мёдом налил парного козьего молока и, указательным пальцем перемешав ингредиенты, протянул плошку больному. Попробовав, Клик понял: ему не померещилось в бреду! Нет! Он на самом деле пьёт божественный напиток! Жирный, густой, сладкий — дивно пахнущий горными травами и козьей шерстью! Да, юноше доводилось пить разведённой в горячей воде мёд, и это было отменно вкусно — но сейчас! Ни с чем несравнимо! Невыразимо! Если бы не слабость, то пустился бы в пляс от восторга! Ибо никаким словам не передать то неземное блаженство, которое ему даровал этот восхитительный напиток!
Осушив плошку, Клик забился в приступе жестокого кашля, но звонким голосом Мары был отвлечён от неприятных мыслей о своей болезни:
— Кашляй, Клик, кашляй! Это настоящий кашель, а не то сдавленное буханье, которое было у тебя в бреду! Это хороший, здоровый кашель! Я женщина, я знаю! Ты скоро поправишься! И вместе с Урсом станешь ловить коз! А то у нас только шесть коз и три козлёнка. А дойных — всего четыре: Нарка, Мемека, Бебека и Умка. Нет, нам с Урсиком молока хватает. И тебе тоже хватит. Тем более — сейчас. Когда кругом столько мяса. Однако в сухой сезон…
