…Комиссии Верховский не любил. Хотя кто в здравом уме любит комиссии и проверки? Мало того, что отвлекают занятых людей, так еще и вселяют ложные надежды. Но Верховский комиссии не любил особо. Его неприязнь зарывалась корнями в глубокое детство. Визиты вышестоящих лиц для доктора были сродни приходу Деда Мороза, когда родители ставили маленького Костика на табурет и заставляли читать выученное накануне стихотворение. И ладно бы только стихотворение, но потом приходилось отвечать на каверзные вопросы вроде «сколько добрых дел ты сделал в этом году, мальчик?». Не то чтобы это было трудно для Костика. Он рос умным мальчиком, стихов знал достаточно, да и добрых дел всяко мог припомнить больше одного, но участвовать в этом представлении было глупо и унизительно. Да и подарок — оплаченный мамой кулек с конфетами — всегда оборачивался сплошным разочарованием. Ведь знал же, знал, что не будет там ничего кроме дешевых конфет, но всякий раз надеялся. Каждый год из-за этих глупых надежд мальчик злился на себя, родителей и фальшивого Деда Мороза. А став взрослым, злился на проверяющих.
Вот и сейчас Константин не ждал от нынешней комиссии ничего хорошего. Отнимут время, которое он мог бы потратить на исследования, зададут массу глупых вопросов, ни разу не усомнившись в собственной компетентности, в лучшем случае пообещают денег и оборудование, а он как в детстве поверит, в худшем же — наорут и пригрозят снять с должности.
Верховский одернул мундир, который терпеть не мог (но сейчас нужно, сейчас особый случай, разве можно показаться комиссии в мятых хирургических брюках?!), и вышел навстречу гостям, вольготно расположившимся в мягких креслах небольшого конференц-зала.
На этот раз ознакомиться с лабораторией пожелали новый глава администрации президента — бывший полковник КГБ Черкашин, опять же новый председатель Совета Федерации — шумная особа с говорящей фамилией Шумилина и глава счетной палаты РФ госпожа Рагозина — миниатюрная молодящаяся дама с хваткой бультерьера. Не обошлось и без первого зам. министра здравоохранения Коноплева, с которым Верховский был шапочно знаком и считал его человеком старой формации, недалеким и упертым, а также куратора Санатория полковника ФСБ Новикова — единственного, при виде кого доктор не испытывал досаду.
Пожав Новикову руку, Верховский мрачно пошутил:
— Дама из счетной палаты, говорят, настоящая ведьма, боюсь я ее.
— Не того боишься, — хохотнул куратор. — Вот кого бойся.
И полковник незаметно скосил глаза в сторону одиноко подпиравшей стену худощавой фигуры с потрепанным портфелем в руках.
— Кто это?
— Это? А это, мой друг, Феликс Маркович Майер по прозвищу Советник. Серый кардинал Кремля, — ответил Новиков.
По словам куратора, господин Майер являлся советником всех президентов РФ поочередно, но в какой именно области — не знал никто. Просто Советник. Равно как никто не знал, насколько велико его влияние. Поговаривали, что практически безгранично, что ни один важный вопрос в стране не решается без его участия. Однако, Советник дергал за ниточки власти, не покидая кремлевского кабинета с видом на Москву-реку. Только чрезвычайные обстоятельства вынуждали его присутствовать лично. Еще поговаривали, что визит Советника не сулил ничего хорошего.
Час от часу не легче, вздохнул про себя Верховский, откашлялся и принялся излагать гостям историю лаборатории.
— Основоположником изучения высшей нервной деятельности в России является академик Павлов, но только академик Бехтерев подошел к исследованию мозга целостно, создал уникальную научную школу, позволившую ему воплотить в жизнь основную системную концепцию. Сущность этой концепции состоит в целостном подходе к человеку. Именно Бехтереву принадлежит идея создания в начале 1903 года института для психологических и неврологических исследований. Благодаря усилиям ученого 9 июня 1907 года Николай II рассмотрел дело «Об учреждении в Санкт-Петербурге Психоневрологического Института» и утвердил его. Так был организован Психоневрологический Институт.
Бехтерев полагал, что для развития любого научного направления в психоневрологии — психиатрии, неврологии, наркологии, криминологии — должны быть созданы отдельные научные учреждения, которые бы и образовали особую структуру нового Института. Так в 1907 году был организован Педологический институт, в 1908 году — Криминологический, в 1909 году — лаборатория экспериментальной психологии, в 1910 году — нервно-хирургическая клиника, в 1911 году — физиотерапевтическая клиника и Противоалкогольный Институт. Всего было создано 15 научных учреждений. Среди этих пятнадцати была небольшая лаборатория, занимающаяся изучением запредельных возможностей человека под руководством тогда еще совсем молодого невролога Аристарха Георгиевича Борсука.
