— Здесь живут наши подопечные, — объявил Верховский. — Сейчас познакомимся с кем-нибудь из них. Кого хотите? Есть целители, их больше всего, но я думаю, целители вам не особо интересны, с ними вы и так встретитесь в нашем Санатории. Есть прогностики, сталкеры, телекинетики. Ну?
Все молчали. Тогда Верховский мысленно пожал плечами и достал мобильник. Через пару минут после вызова в коридоре появился плечистый санитар в светло-зеленой униформе.
— Володя, открой-ка нам Номер Восемь.
Плечистый Володя приложил карту к электронному замку на двери под номером 8, повернул ключ и скрылся в помещении. Через минуту он вышел в сопровождении коротко стриженого молодого человека в темном спортивном костюме. Движения парня выглядели замедленными, взгляд затуманенным, и сам он казался то ли не выспавшимся, то ли не совсем здоровым. Он апатично смотрел на свои кеды без шнурков, незнакомые люди его совершенно не интересовали.
— Номер Восемь по фотографии может определить, где находится и чем занят человек в данный момент, — объявил Верховский. — Независимо от его расположения на земном шаре. Кто хочет попробовать?
— С ним все в порядке? Он нормальный? — осторожно заглядывая молодому человеку в лицо, осведомилась дама из Совфеда.
— Да, вполне, — заверил ее Верховский. — После операции они несколько заторможены и апатичны, но в остальном все в норме.
— Это разве в норме? — с сомнением приглядываясь к парню, не сдавалась дама из Совфеда.
— Оперативное вмешательство повреждает долговременную память, стирает личность, они лишены чувств и эмоций, не способны к личностным инициативам, зато безукоризненно выполняют простейшие команды. Рефлексы и базовые навыки как, например, речь сохранены. И поверьте, так лучше. Для всех лучше. Итак? Кто первый?
— Нет уж, увольте, — отрезала Шумилина.
Первой решилась Рагозина, она достала айфон, нашла фото мужа и показала апатичному парню в спортивном костюме.
— Едет в автомобиле, широкая улица, много машин, высокие новые дома, рядом проезжает ярко-красный трамвай, — голос парня был глух и невыразителен, словно говорил автомат.
Рагозина набрала мужа:
— Ты где сейчас? Едешь по Ленинградскому? Трамвай рядом есть? Красный? Нет, ничего, все в порядке. Да, я проверяю, но на этот раз не тебя. Целую, до вечера.
Следующим отважился на эксперимент бывший полковник КГБ Черкашин. Номер Восемь бросил мимолетный взгляд на его мобильник и глухо буркнул:
— Она мертвая.
Черкашин удовлетворенно хмыкнул и продемонстрировал фото Мэрилин Монро.
— Не считается, — отрезала дама из СовФеда. — Эту актрисульку все знают.
— Ну а этот гражданин чем занят? — осведомился Советник. Выступив вперед, он протянул Восьмому свой айфон.
На этот раз парень задержал взгляд на изображении подольше.
— Он в большой комнате, один. Говорит по телефону. Он смеется, но ему невесело, он чего-то боится, не прямо сейчас, а вообще.
— Спасибо, молодой человек, — Советник выглядел удовлетворенным. — А какую фразу этот человек сказал сейчас?
— Old agreement in force[1]. — безо всякого выражения на отличном английском произнес Номер Восемь.
— Замечательно, молодой человек. Просто замечательно. Вот тот, про которого я спрашивал, — Советник показал фото Государственного секретаря США. — А беседует он сейчас вот с этим человеком, — и он продемонстрировал другую фотографию очень известного российского политика.
— Смею вас уверить, что эта беседа действительно проходит в данную минуту, — заявил Серый кардинал, — и мы ждали от госсекретаря подтверждения, что старые договоренности действительно остались в силе. Я думаю, все удовлетворены демонстрацией, и мы можем признать деятельность лаборатории и профессора Верховского успешной.
Возразить Советнику никто не посмел, да и не хотел.
Под общее молчание санитар Володя, положив толстую лапищу на загривок своего апатичного подопечного, повел парня обратно в комнату-камеру. Члены комиссии молчаливо смотрели им вслед, затем, словно очнувшись, быстро засобирались на выход. Лишь Советник, деликатно взяв Верховского под руку, осведомился:
— Константин Аркадьевич, не уделите ли мне полчаса для конфиденциального разговора?
— Да, конечно, — растерялся Верховский, машинально оглядываясь на Новикова.
Ему удалось уловить едва наметившуюся презрительную усмешку, промелькнувшую на лице куратора. Нечто подобное, слегка окрашенное типично бабьей жалостью, сверкнуло в глазах мадам Рагозиной — не так крепок оказался железный Серый кардинал, ох не так! Болезнь ломает всех.
В кабинете Верховского Советник по-хозяйски расположился в кресле, предварительно свалив на пол лежавшие там бумаги, покопался в ветхом портфеле и выудил столь же древнюю и потрепанную медицинскую карту с печатью «Кремлевки»:
— Ознакомьтесь, пожалуйста.
Сколько раз Верховскому приходилось проходить через эту процедуру: высокопоставленные лица, столкнувшись с серьезным заболеванием, правдами и неправдами прорывались к нему, униженно протягивали свои медкарты и просили, просили, просили… С одним и тем же результатом.
