— О своем романе с Абалкиным подашь рапорт. Позже, — холодно отчеканил шеф и опять замолчал.
Ну и дела. Оказывается, у нас где-то работает Лев Абалкин, и я теперь должна писать в службу внутренней безопасности рапорт о романе с ним.
— Я пошутила. Просто есть книга, которая начинается словами «надо найти одного человека»…
— Пошутила?
Левая бровь шефа вновь пришла в движение, в комнате опять повисло молчание.
И тут вся моя эйфория вдруг мгновенно улетучилась. Собственно, радоваться-то нечему. Каждое новое дело — это чье-то горе, чьи-то поломанные судьбы. Если повезет. Если не повезет — чьи-то жизни.
Я молча развернулась на стуле и пододвинула папку к себе. При этом я очень старалась, чтобы движения были точными, выверенными — шеф не выносил суетливости.
— Что за человек?
Мой голос прозвучал сухо и деловито.
— Мальчишка. Месяц назад забрали в армию. Сбежал. Нужно найти, — вводные шеф произнес в телеграфном стиле.
— Но… почему мы? Почему не полиция? У военных, в конце концов, есть своя…
— Потому что мы, — отрезал шеф.
Понятно. Включен режим «приказы не обсуждать».
— Демина я отправил к парню домой, пусть посмотрит, что там и как. Ганич освободится через час и поступит в твое распоряжение. Сама введешь его в курс дела. При необходимости возьмешь еще пару-тройку людей. Отчет ежедневно мне на стол. Работаем быстро. Вопросы?
— Когда мы его найдем…
— Если найдете, — перебил шеф, подчеркивая первое слово, — если найдете — немедленно сообщить мне, самим не задерживать, взять под наблюдение. С коллегами, непосредственно не задействованными в операции, обсуждение запрещаю.
Последнее мог бы не говорить, не первый день в отделе.
Шеф развернулся и направился к выходу, оставив меня в растерянности лицезреть его широченную спину, обтянутую серым пиджаком. У дверей он на секунду задержался, словно хотел что-то добавить, но передумал.
Я подождала, пока за ним закроется дверь, и уставилась на папку.
Что-то странное творится в датском королевстве, — подумала я, придвигая ее к себе.
Да, странного было немало.
Начать с того, что белый прямоугольник в правом верхнем углу папки, на котором пишутся номер и название дела, сейчас был девственно чист, словно снега Килиманджаро. За четыре года работы в отделе такого я не видела никогда. Любому делу присваивается номер. Нет номера — нет и дела. А иначе как его найти в каталоге и архиве?
Вторая странность — мы не ищем людей. Вернее, сами не ищем. Конечно, в наших расследованиях встречаются ситуации, когда нужно разыскать какого-то человека, но в этом случае мы прибегаем к помощи полиции, спецотделов ФСБ, частных детективов, наконец. Сами же — никогда. По крайней мере, на моей памяти такого не было ни разу. И уж тем более мы не ищем сбежавших из армии мальчишек. Глупо заставлять такого оперативника как Сашка Демин гоняться по городу за смывшимся из части пацаном. Конечно, можно и на авианосце отправиться на рыбалку, только зачем? Это будет глупо и расточительно. Заподозрить же полковника Ремезова в глупости было просто невозможно. Все шестнадцать лет, что он руководил отделом, Антон Владимирович отличался проницательностью на грани с прозрением. За что и получил прозвище Стратег в узком кругу профессионалов. Мы же за глаза называли полковника шефом.
О многоходовках щефа ходили легенды. Старожилы нашего отдела иногда проговаривались о делах дней давно минувших. Нет, не в плане бахвальства — «а вот мы раньше…». Нет. Просто иногда в запутанных ситуациях сегодняшнего дня опытный глаз усматривал что-то знакомое, с чем уже сталкивался раньше. Вот тогда и появлялось «а помнишь, как шеф…».
Я в отделе всего четыре года, но и за это невеликое время я не раз слышала, как некто, восхищенно цокая языком, рассказывал о «придумках» шефа. И прежде всего, о блестящей идее, посетившей свежеиспеченного майора Ремезова в далеком 2001-м году. Именно тогда он предложил организовать информационную атаку на аппарат президента США. Ударить по Штатам их же оружием — это было настолько дерзко и настолько глумливо, что никто на Западе такого не ожидал. Запад готовил информационную бомбу для России, но получил ее сам.
Та старая история весьма поучительна. Когда-нибудь я расскажу ее подробно. Если же коротко, то дело было так.
