— Есть два объяснения. Первое было дано для научного сообщества. Трагический финал эксперимента объясняли скученностью, которая привела к появлению особей, способных только к простейшему поведению — есть, спать и ухаживать за собой. К сложным поведенческим моделям, таким как ухаживание за самкой, забота о потомстве, защита территории и детенышей, участие в иерархических социальных группах, в этих условиях мыши оказались не способны. Но было и другое объяснение, о котором широко не говорилось. В условиях изобилия в замкнутом пространстве популяция, предоставленная сама себе, неминуемо деградирует, ибо теряет смысл жизни. Это аксиома. Как вы думаете, почему эксперимент назван «Вселенная-25»? Потому что это была двадцать пятая попытка. Все предыдущие завершились с тем же результатом — гибелью животных.
Советник взглянул на меня и добавил:
— Но, конечно, для любопытствующих вроде вас в провале мышиного рая обвинили некомпетентность исследователей и устроенную ими антисанитарию.
Майер выпустил струю дыма, задумчиво посмотрел вдаль и заговорил:
— В природе численность популяции поддерживается на оптимальном уровне естественным путем, но не это главное. Главное — что в природе созданы такие условия, что животные вынуждены прогрессировать — добывать пищу, спасаться от хищников, осваивать новые территории. Всего этого не было на полигоне. Спасти популяцию могли только сами исследователи, искусственно создав мышам условия, толкающие их к развитию. Вот мы и пришли к выводу: для выживания популяции в замкнутом пространстве с неограниченными ресурсами необходимо управление свыше. Это верно для любых живых существ, в том числе и для человека. Люди, как и лабораторные мыши, также живут в замкнутом пространстве — мы же не можем покинуть Землю. И сейчас у оставшегося без управления человечества крайне велика опасность придти к такому же печальному финалу.
— Но люди не мыши!
Советник заложил ногу на ногу и неторопливо поджег новую сигару.
— Вы в этом абсолютно уверены? — спросил он после долгого молчания. — Алчные, жестокие, живущие только животными инстинктами, неспособные даже вырастить и воспитать следующее поколение. Подавляющее большинство живет по инерции, не задумываясь ни о целях и задачах человечества, ни о смысле своей жизни в частности. А то, что сейчас творится в мире, — не напоминает ли это мышиный рай ближе к финалу эксперимента?
— Погодите… Я запуталась. Грызунами никто не управлял, и поэтому все они погибли. Человечеством всю его обозримую историю управляют — вы управляете — и оно также идет к гибели. Получается, вы плохо нами управляли? А раз так, то не вы ли привели нас к трагическому финалу, если он действительно грядет?
— Да нет же!
Майер даже привстал от возмущения.
— К сожалению, мы взяли управление слишком поздно, что подтверждается и исследованиями Кэлхуна. На третьей стадии эксперимента, когда в мышином раю уже появились агрессия и безразличие, из полигона были изъяты несколько маленьких групп мышей и переселены в столь же идеальные условия, но еще и в условиях минимальной скученности и значительного свободного пространства. По сути, были воссозданы первоначальные условия «рая». Однако, к удивлению ученых мыши не изменили своего поведения, они по-прежнему отказались размножаться. Все попытки экспериментаторов — а их предпринималось немало — закончились одинаково. Мы же, как и эти исследователи, получили человечество «с дефектом», можно сказать, на третьей стадии эксперимента. И теперь только наше вмешательство удерживает его от гибели.
Он перевел дыхание и ослабил узел галстука. Я видела, как напряглись жилы на тонкой морщинистой шее. Этот разговор, похоже, давался серому кардиналу с большим трудом. Но зачем он тратит на него время и силы?
— Миф об Адаме и Еве — история изгнания человечества из рая — это отражение реальных событий, — вновь заговорил Советник. — Когда-то на Земле существовали идеальные условия, к слову, они и сейчас существуют, но человечество не только не развивалось, раз за разом оно дичало и впоследствии вымирало. До тех пор, пока его не изгнали из рая, — искусственно не создали такие условия бытия, в которых оно неминуемо вынуждено прогрессировать. Именно это — сохранение человечества и его эволюция — и является главной и основной функцией королевы.
От услышанного моя голова шла кругом, слова возмущения рвались наружу:
— То, что вы говорите, ужасно. Нет, это не может быть правдой! Я вам не верю! Мы не крысы! В мире много хороших, умных, добрых, бескорыстных людей. А как же герои, идущие на смерть за Родину? Как же матери, ради счастья своих детей готовые на все? И неправда, что люди не ищут смысл, в мире есть ученые, философы, писатели. Художники и поэты…
Советник грустно смотрел на меня. В его взгляде читались сожаление и снисходительность… Лично ко мне? К человечеству? И нечто еще, что я никак не могла ухватить. Я бы сказала, что такими глазами смотрят на безнадежно-больного человека, для которого все потеряно, но которому не решаются об этом сказать. Но ведь мы не безнадежны?
