- Самая лучшая и правильная вера для тебя та, которую ты знаешь. А написано: "Веруй в Господа Иисуса Христа, и спасешься".
- А я ни в кого не верю и ни во что не верю, - жестко отрезал Бернадский.
- В Евангелии сказано: "Имейте веру Божию".
- А если я ее не имею, то что мне делать?
- В Евангелии написано: "Все, чего ни попросите в молитве с верою, получите".
- Я никогда не молился и молиться не умею. Это от того, что я не верю.
- "Просите, и дано будет вам".
Ответы не удовлетворили атамана, и он, злобно заложив руки в карман штанов, стал шагать по камере. И тогда, всколыхнувшись вопросами атамана, стали расспрашивать и другие.
- Как можно стать верующим человеком?
Иван открывает Евангелие и читает: "Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие... Ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша... Испытывайте самих себя, в вере ли вы? .. Человек оправдывается верою".
Иван, зачитывая все места о вере, указывал, в каком именно месте написано это, чтобы слушающие понимали, что все эти слова из Евангелия.
Очередной спрашивающий подошел к Ивану и с подъемом заговорил:
- Вот это ты очень верно прочел: "Человек оправдывается верою". Но вот каждого из нас будут-то чудить. А как сделать так, чтобы на суде оказаться оправданным?
- "Не бойся, только веруй", - прочитал Иван.
- Но как, как получить эту веру? - со слезами на глазах сказал рядом сидящий рыжий арестант.
Все это со сложным чувством слушал Бернадский, изредка поглядывая на Ивана. "О, если бы все это была правда, - думал он, - то весь мир был бы верующий. Почему же люди не пользуются этой волшебной верой? Как бы это было хорошо. Верь и по вере все получай. Но быть евангелистом все же не так легко. Быть евангелистом - это значит быть новым, чистым, святым, оправданным человеком. Кто бы не захотел стать с чистым сердцем после таких тяжких грехов, как у меня? О, если бы мне вернуть невинное детство, чистую юность, я бы совсем по-другому провел свою жизнь. Но можно ли человеку, живя на грешной земле, быть чистым? Если бы можно было отнять у кого-нибудь такую веру, она уже была бы у меня. А выковать? О, нет, это невозможно, это не для меня..."
- Стойте! - вдруг сказал Бернадский. - Стойте. Тихо. Я вам спою, скажу, чем болит моя душа. Слушайте.
Все замерли. Он подошел к бачку с водой, зачерпнул кружкой и, налив в ладонь, смочил горящее лицо. Затем отерся подолом рубахи, стал посреди камеры и тихо, правильным голосом запел:
Не для меня придет весна,
Не для меня Бух разольется,
И сердце радостью забьется
Не для меня, не для меня...
Не для меня в краю родном
Семья на праздник соберется.
"Христос воскрес" - там запоется
Не для меня, не для меня...
Не для меня в саду родном
Вдруг соловейко распоется,
И девушка слезой зальется
Не для меня, не для меня...
Не для меня в краю моем
Весною лес зазеленеет,
И роза нежно заалеет
Не для меня...
Но для меня в краю чужом,
Где все засыпано снегами,
Где ждет урядник с кандалами,
Вот это только для меня...
Бернадский тяжело вздохнул. В камере было совершенно тихо. Все погрузились в мысли о себе. И каждый ставил в эту песню себя: не для меня, не для меня. И как бы в противовес этой песне еще звучали слова из Евангелия, что читали сегодня: "И все, чего ни попросите в молитве с верою, получите",
И эти строки глубоко запали в сердце каждого арестанта. Требуется выход: надо просить, а просить - это значит покаяться. А для покаяния необходима вера. Как все будет? Как выйти из этого состояния?
Но вот старый, беззубый, прежде времени облысевший вор тихо, но так, чтобы слышали все, запел свою старую песенку:
Хожу я в Керченском саду,
Я весело гуляю.
А дело в окружном суду,
Чем кончится - не знаю...
- Замолчи ты, старое отребье! - с досадой прикрикнул на старика Бернадский и подошел к Ивану.
- Скажи мне, Ваня, - с необычайной для его голоса теплотой сказал он, - а как это могло быть, что Иисуса хотели побить камнями, а Он прошел между ними и ушел незамеченным? Ты мог бы совершить такое?
- Я так не могу, но знаю, что твердая совершенная вера в Иисуса Христа, в Его учение, может такое сделать и со мной, и с тобой.
- И если я, Ваня, буду иметь такую веру, то Бог выведет меня, страшного вора и разбойника, из тюрьмы?
- Да, Сергей Иванович. Такая вера и оправдает тебя, и выведет. Пошлет Бог ангела Своего и откроет двери, откроет ворота и судить тебя больше никто и никогда не будет.
Кто-то злобно рассмеялся.
- Что ты нам сказки баешь, - сказал бывший прапорщик, у которого на счету было четыре жертвы.
- Неправду ты говоришь, Иван, - подтвердил другой голос. Бернадский колебался, но перевес брала гордость и обида за обман. Он снова подошел к нарам и угрожающим тоном сказал Ивану:
- Ты что, хочешь сказать, что слова твои - правда или просто дурачишь нас? Берегись, ты можешь поплатиться головой.
