Вот пошел он однажды на промысел. Вдруг увидел – в бору на сосне глухарь сидит. Только прицелился в него из лука, а тот заговорил человечьим голосом:
– Не убивай меня! Пригожусь тебе…
Сразу у охотника лук опустился. Стоит, дивится. Спрашивает глухаря:
– А чем же ты пригодишься мне?
Отвечает ему глухарь:
– Иди в чум. Ложись спать. Утром увидишь.
Охотник послушался, пошел домой. Лег спать. Утром проснулся, видит – лежит он на кровати в новом доме. На кухне молодая жена завтрак готовит. На него посматривает, улыбается.
Вышел эвенк на улицу, а там олени бегают, собаки лают. В стороне амбар стоит. В него вошел. Там большие сусеки с мукой полнехоньки стоят. Обрадовался охотник. Откуда счастье такое привалило, думает. Хорошо жить стал. Жена сына родила. На охоте и рыбалке каждый день, удачно добывал. Захотел он еще большего. Пошел в тот бор к глухарю. Глухарь опять на сосне сидит.
Увидел охотника, спрашивает:
– Что нужно, добрый человек?
Отвечает тот:
– Хочу я, чтобы дрова сами рубились и в избу носились…
– Ступай домой. Утром увидишь…
Вернулся эвенк домой. Лег спать. Утром встал, видит – дрова лежат на кухне. Понравилось. Опять пошел к глухарю.
– Что нужно, добрый человек? – спрашивает его глухарь.
– Не хочу больше на охоту и рыбалку ходить. Пусть белка и рыба сами добываются.
– Иди домой. Утром увидишь…
Пришел он домой. Лег спать. Утром встал, видит – в амбаре добытые белки, росомахи, колонки висят, в бочках рыба подпрыгивает.
Охотник еще сильнее обрадовался. Большего захотел. Опять к глухарю пошел.
– Что нужно, добрый человек? – спрашивает глухарь.
– Хочу, чтобы ты, глухарь, у меня работником был…
Ничего не ответил ему глухарь. Крыльями захлопал.
А эвенк обратно отправился. Когда пришел – увидел: ни дома, ни амбара, ни жены, ни оленей, ни собак на том месте нет. Только один его старый чум стоит. Пошел в лес – ни одной белки не добыл. Пошел на реку – ни одной рыбки не добыл. С голоду помер.
Так ему и надо – жадному…
Нашла птичка-поползень на дереве дупло. Свила в нем гнездышко из листьев и мха. Снесла яичек, птенчиков вывела.
Узнала об этом лиса. Захотела птенчиками полакомиться, а достать никак не может, высоко, лазать по дереву не умеет. Ходила, ходила вокруг и придумала:
– Дай, птичка, птенчика одного!
– Не дам! – отвечает птичка.
– А я на дерево залезу или дерево подпилю и всех съем…
Испугалась птичка. От лисы всего можно ожидать. Отдала лисе одного птенчика. Лиса съела его и в лес убежала.
Сидит птичка на сучке и плачет. В это время рябчик прилетел, на веточку сел испрашивает:
– Отчего ты, птичка, горько плачешь?
– Как мне не плакать.
Приходила лиса. Пригрозила, если я ей птенчика не дам, на дерево залезть или его подпилить и всех детей съесть. Я испугалась и одного отдала. А теперь жалко стало…
– Эх, ты… Почему поверила? Она тебя обманула. Если во второй раз придет – ты скажи: «И на дерево тебе не залезть, и дерево не подпилить. Уходи отсюда». – Сказал и улетел.
На другой день лиса опять к птичке прибежала:
– Птичка, дай птенчика!
– Не дам!
– А я дерево подпилю или на дерево залезу и всех съем!..
– И на дерево не залезешь и дерево не подпилишь! Уходи отсюда!
– А кто тебя научил так отвечать?
– Рябчик…
– Ну погоди… Найду я его!
Побежала лиса по лесу рябчика искать. Рябчик в это время на земле сидел и голубику клевал. Подобралась к нему лиса, зубами схватила, к себе в нору потащила. Рябчик видит – дела его плохи, и говорит:
– Обожди, лиса! Скушать меня успеешь. Ответь на три вопроса.
Остановилась та. Согласилась. Говорить-то не может. Рябчика держит.
Задает рябчик вопрос:
– А как, лиса, коровы мычат?
– Ммуу… – отвечает лиса.
– А как олени кричат?
– Ыых… ыых…
– Правильно, лиса! Вот какая ты умная! Все, оказывается, знаешь!..
Дух от похвалы у лисы захватило.
– А теперь на последний вопрос ответь: «А как собаки лают?
– Ам!.. Ам!..
А в это время рябчик вспорхнул и улетел. И лиса ни с чем осталась.
В древние времена, когда на небе было два солнца и на земле всегда день белый сиял, кукушку считали первой певуньей.
Сядет кукушка на ветку, голову гордо вскинет, хвост расправит и поет, на всю тайгу разливается. И птицы и звери слушают, кукушку хвалят.
Пришла пора всем птицам яички откладывать, птенцов выводить. Птицы заторопились: мох, траву, ветки таскать начали, гнезда новые вить, постель теплую готовить.
Только кукушка еще больше важничает, над птицами смеется, песнями по тайге разливается.
Собрались птицы, говорят:
– Как певунья наша жить будет? Как род свой на земле сохранит?..
Услыхала кукушка те птичьи речи, пуще смеется:
– Эко, глупые!.. Не думаете ли вы меня заставить гнездо вить, птенцов высиживать?..
Птицы сказали:
– Худая голова у этой птицы: ума в ней меньше, чем у мухи, – и разлетелись по своим гнездам.
А кукушка по-прежнему смеется, песнями по тайге разливается.
Пришла пора и ей яички откладывать, но гнезда-то у нее нет.
Полетела она к озеру, видит – между кочек, в камышах, утка на яйцах сидит, старается.
Кукушка ей говорит:
