Тем более что их Верховная смотрит на нее так, будто знает, о чем пойдет речь, когда после обеда сидит в своем любимом кресле с вышивкой в руках. Саша мнется, прежде чем все-таки сесть напротив, руки на колени положив — прямо-таки классическое воплощение послушности и воспитанности. Не факт, что ей это не потребуется, учитывая о чем она собирается расспрашивать. Вдох, выдох, новый вдох, глубже на этот раз — пульс улетает куда-то в неизведанные дали, не желая замедляться.
— Проблемы с магией? — тетя Ира первой все-таки спрашивает, и за это Саша ей благодарна. Сама она наверняка не знала бы, с чего начать. — Или вопросы?
— И то, и другое, — признается она, голос сложно удержать, как и лицо. Она держит. — На Купалу было что-то очень странное. Я силы не рассчитала, раньше же только для себя все делала, а в этот раз была с Ваней. И в какой-то момент я просто не смогла удерживать магию, а потом…
— А потом силы появились и ты как будто через Ваню потянула магию, — дополняет тетя Ира, улыбается довольно и хитрюще, будто она какую-то шалость замышляет. Саша глаза вскидывает, хмурится недоуменно.
— Откуда вы…
— Знаю, — тетя Ира хмыкает. — Классический пример. Поздравляю тебя, Сашунь, Ваня — твоя потенциальная половинка.
В груди, кажется, дыру проделали, иначе откуда резко взялась такая пустота? Саша вдыхает раз, другой, третий, пытаясь дышать ровно, пытаясь осознание уложить в голове. Сложно. Как — половинка?
— Разве половинку не нужно вычислять? — выдавливает она наконец, когда удается набрать достаточно воздуха для этих слов. — Я думала, это сложный и долгий процесс…
— Ну ты же не будешь брать каждого мужчину вокруг себя за руки и пытаться колдовать, — парирует тетя Ира. Логично. — А иначе ты и не поймешь, что это именно в нем дело. Это правда сложно, Сашунь.
Сложно, да. Она верит. Так оно и звучит, по крайней мере. Если бы от этого еще легче становилось!
— И что мне теперь с этим делать? — ей самой страшно от отчаяния, которое она в своем голосе слышит. Но тетя Ира улыбается спокойно, даже мягко, прежде чем отложить вышивку, и, встав с кресла, достает из ящика стоящей в углу тумбочки тетрадь, а оттуда — лист с несколькими строчками, написанными ее аккуратным почерком.
— Ничего, если тебя это смущает, — отвечает она, наконец. — Тебя ни к чему не обязывает то, что вы магически совместимы. Но я на твоем месте попробовала бы хоть как-то это использовать.
На листке список дат, и Саше не нужно долго думать, прежде чем понять, что это. И с магической точки зрения было бы правда вернее втянуть в это Ваню, но выдержит ли она? И согласится ли он? Вряд ли.
Но вечером, ложась спать в одиночестве, без девчонок на этот раз, она нащупывает этот листок под подушкой, находит его кончиками пальцев, и осознание того, что ей придется поволноваться и на этот счет, заставляет ее зажмуриться и медленно выдохнуть, отгоняя подступающее волнение. Слишком уж часто она волнуется, если уж на то пошло. Надо учиться владеть собой и своими эмоциями, вот только как?
А просыпается она без будильника и без того, чтобы кто-то ее будил — за окном светлеет, еще даже рассвет не начал разгораться. Если проснулась, уже не уснет, она знает — из постели вылезает, натягивает халатик, и к окну распахнутому подходит, чтобы полюбоваться на сереющее небо. Не успевает — два стука в дверь, потом еще три, как они с Ваней когда-то придумали для домика на дереве. За дверями он и обнаруживается, в глазах его решимость, и ей было бы страшно, знай она его хуже, а так ей просто интересно. Он и не разочаровывает.
— Если ты правда хочешь в Питер, — его голос срывается в этот момент, и ей хочется коснуться его переносицы, чтобы разгладить складки между нахмуренных бровей, — то собери то, что тебе нужно будет. Теть Ира так легко не отпустит, так что надо поехать сейчас, и к вечеру приедем. А завтра обратно.
Саша моргает раз, другой, третий, пытаясь все в голове уложить, а потом просто кидается ему на шею. Он и правда готов ради нее на такое? Она помнит, сколько надо ехать из одного города в другой — в одиннадцать ей это показалось настоящей вечностью, и она помнит, каким уставшим был отец, когда они наконец-то приехали. Ваня ее неловко обнимает, будто боится, его теплые ладони ложатся на ее спину, придерживая — одна между лопаток, другая на пояснице — и выворачиваться ей вовсе не хочется. Она и не собирается. Да ей и не приходится — он в итоге отпускает ее сам, за плечи ее разворачивает и подталкивает в комнату.
— У тебя пятнадцать минут, — заявляет он. — Можешь не причесываться, это можно и в машине сделать. Если через пятнадцать минут ты готова не будешь, мы никуда не поедем.
