— Лукавый раб, каторжник, — закричала она, — весь город Ефес знает, что произошло, а ты спрашиваешь, как ни в чем не бывало! Сын моего господина Диоскорида погиб в бане.
Когда Иоанн услышал эти слова, то на лице его промелькнула едва заметная радость. Он ненадолго погрузился в молитву и вошел в баню. Изгнав оттуда нечистого, он вернул душу юноши в тело и, взяв его за руку, вывел на улицу.
— Вот сын твоего господина, — сказал он. — Он жив, и больше не переживай.
Романа, увидев чудо, изумилась и, упав в ноги Иоанну, стала просить у него прощения за обиды, которые ему причинила. Он сказал:
— Женщина! Уверуй в Господа нашего Иисуса Христа, Которого я ученик и апостол, и все простится тебе.
— Верую, человек Божий, отныне всему, что исходит из уст твоих, — ответила она.
Тем временем слуга пришел к Диоскориду и сообщил о смерти его сына. От такого неожиданного горя, несчастный отец упал замертво, словно сраженный кинжалом. Узнав об этом, Иоанн воскресил и Диоскорида и крестил всех уверовавших. После этого случая немало ефесян приняли христианство.
Об авве Агафоне говорили, что однажды к нему пришли люди, слышавшие, что он обладает великим даром различения. Они, желая испытать его, подвержен ли он гневу, спросили:
— Ты Агафон? Говорят, ты блудник и гордец?
— Да, это так, — был ответ.
Они спросили снова:
— Тот ли ты Агафон, который болтун и лжец?
— Да, я.
— Ты Агафон еретик? — спросили они.
— Нет, я не еретик, — сказал он.
Тогда они с недоумением спросили:
— Скажи, почему, чтобы мы тебе ни говорили, ты со всем соглашался, а слово еретик не смог вынести?
Он ответил:
— С первым я соглашался, ибо это на пользу моей душе. Еретик же тот, кто отвергнут Богом, а я не хочу быть отлученным от Бога.
Они, услышав это, удивились его рассудительности и ушли, укрепленные в вере.
2. Сказал старец: «Восхваляющий монаха предает его сатане».
3. Старцы рассказали, что как — то Скиту пожертвовали немного инжира, и его, как вещь ничтожную и малоценную, не стали посылать авве Арсению, чтобы он не счел это за оскорбление. Старец, узнав об этом, не пришел на богослужение, сказав:
— Вы же сами решили не давать мне пожертвования, которое Бог послал братьям, ибо я недостоин его.
Когда все это услышали, получили духовную пользу, видя смирение старца. Тогда пресвитер взял инжир и отнес ему, и старец пришел на богослужение с радостью.
4. Об авве Амоне говорили, что однажды к нему пришли люди, чтобы он их рассудил, но старец притворился безумным. Какая — то женщина, стоявшая рядом с ним, сказала:
— Этот старик совсем без ума.
Когда авва услышал, что она говорит, громко заметил:
— Я столько трудился в пустыне, чтобы стяжать это безумие, а теперь ради тебя должен потерять его? Никогда.
5. Как — то в Келлиях проводили собрание по одному делу. Авва Евагрий выступил на нем. Но авва монастыря заметил ему; «Мы знаем, авва, что, если бы мы жили в твоей стране, ты смог бы стать начальником над многими. А у нас ты только гость».
Тот, будучи задет, не смутился, кивнул головой и сказал:
— Поистине так и есть, отче, если я один раз брал слово, то второй раз не буду выступать.
6. Сказал авва Иоанн, что врата неба — смирение, и наши отцы через многие унижения с радостью вошли в град Божий.
7. Он же сказал брату своему:
— Даже если мы совершенно презираемы людьми, будем бодры, ибо удостоимся чести у Бога.
Авва Иоанн всегда горел духом. Один человек зашел к нему и похвалил его работу, когда он плел веревку, но тот промолчал. Гость снова заговорил, но авва опять не ответил, когда же тот заговорил в третий раз, сказал:
— Ты вошел сюда и отдалил Бога от меня.
8. Однажды, когда он жил в Скиту, братья обступили его и стали расспрашивать о своих помыслах. А кто — то заметил ему:
— Иоанн, ты как блудница, которая украшает себя, чтобы привлечь побольше любовников.
Старец обнял его и сказал:
— Ты истину говоришь, отче.
— Но разве тебя это не задело, авва? — спросили его.
— Нет. Ведь я какой снаружи, такой и внутри, — ответил он.
9. Авва Иаков сказал, что кого хвалят, тот должен поразмыслить о своих грехах и понять, что он недостоин того, что про него говорят. Тогда он не получит слишком большого ущерба от похвал.
10. Об авве Макарии рассказывали, что, когда брат приходил к нему как к святому и великому старцу со страхом, то он не разговаривал с ним. А если кто — нибудь из братьев спрашивал: «Авва, когда ты был погонщиком верблюдов, воровал селитру и продавал, охранники тебя не лупили?» — то с ним он охотно разговаривал, о чем угодно.
11. Об авве Моисее говорили, что, когда он стал клириком и на него надели облачение, архиепископ заметил:
— Теперь ты весь белый, авва Моисей.
То ответил:
— Разве Папа рукополагает только внешне или изнутри тоже?
Архиепископ, желая испытать его, сказал клирикам:
— Когда авва Моисей войдет в алтарь, прогоните его, пойдите за ним и послушайте, что он скажет.
Когда старец вошел в алтарь, его стали бранить и гнать.
— Уходи отсюда, эфиоп.
Тот вышел и сказал:
— Правильно с тобой поступили, черномазый, — ты не человек, а лезешь к людям.
