Прозорливец, увидев и услышав такое, поспешил к умирающему, чтобы удостоиться его молитвы и благословения. Когда он подошел к дому, то увидел самых славных граждан, увидел и весь священнический клир, а среди них и Епископа, державшего в руке свечи и ожидающего изнесения тела. Протиснувшись через толпу и войдя в комнату к лежавшему на смертном одре, он застал его едва дышащим. Сокровенным взором своего ума он прозрел страшное, о чем невозможно даже говорить без слез.
Он увидел, что в сердце этого человека вонзается огненный трезубец, которым извлекается насильственно и горестно душа его. О горе! Он услышал голос свыше: «Его душа не успокоила Меня ни на один день, так и ты не прекращай ее извлекать, силой исторгать и карать».
Евфимий, рассказав присутствующим об этом видении, прибавил к нему и поучения. Он наставил братьев всегда быть внимательными и тщательно готовиться к исходу души из тела. Он сказал:
— Пусть Емилиан будет для вас примером. Бог потому отверг его и позволил гнусному бесу сладострастия на ваших глазах позорно и мучительно его истязать, чтобы вы стали лучше, чтобы его наказание обернулось для вас приобретением. Помолимся, чтобы Бог помиловал этого мужа и избавил его от столь невыносимого коварства.
Святой совершил молитву за брата, и воздух тотчас наполнился зловонием, будто зажгли серу, и тут же раздался голос: «Я демон блуда».
Впредь брат хранил целомудрие во все дни и трезвение и потому стал, по слову божественного апостола, избранным сосудом (Деян 9,15).
Завершив свою речь, великий святой сказал братьям, что те из них, кому приходится бороться с непотребными помыслами, должны всегда крепиться и постоянно обращаться за советом к духовному отцу, получая утешения и наставления. Если кто — нибудь хоть немного помедлит, то падет, став готовой добычей дьявола.
Как — то блаженный Савва пошел на Иордан. Его сопровождал один из учившихся у него послушников, весьма юный. Навстречу шло много мирян, и среди них оказалась довольная красивая девушка, западня для ловли неосторожных, которые не умеют хранить себя. После того, как миряне прошли, Савва, чтобы испытать ученика спросил:
— Ты заметил девушку? Мне показалось, что у нее нет одного глаза.
— Да нет, отче, у нее оба глаза в порядке, — возразил ученик.
— Что ты говоришь, чадо? По неосторожности она лишилась одного глаза.
Ученик, не поняв, что мудрый учитель его испытывает, сказал:
— Да что ты, я ясно видел, какие у нее прекрасные глаза, как можно забыть их прелесть.
Савва спросил:
— Откуда тебе это известно, что ты так убежденно на этом настаиваешь?
— Я хорошо ее рассмотрел и точно видел, что у нее оба глаза.
Стало ясно, что ученик попал в западню. Божественный Савва открыто обличил его:
— Что же ты забыл заповедь не смотреть на женщин,
Сказав такие слова, старец отправил его на работу в амбар. Там юноша долгое время трудился, в труде обретая доброе исправление. Можно сказать, что он сполна воздал за сладострастное движение своего ока. Он изведал правдивое раскаяние и истую боль сердечную. После этого блаженный старец принял ученика обратно в число братьев своей кельи.
Блаженная Синклитикия говорила собравшимся возле нее: «Каждый из нас должен знать, к чему он призван, и не позорить своего звания, но всегда устремляться к более высокому. Разве вы не знаете Евангельской притчи о стократном, шестидесятикратном и тридцатикратном урожае? Стократный урожай — это монашеское призвание. Шестидесятикратный — призвание тех, кто остается девственными в миру. Тридцатикратный — тех, кто целомудренно вступают в брак.
Очень хорошо перейти от тридцатикратного к шестидесятикратному: ведь преуспеяние от меньшего к большему всегда хорошо. А отказываться от большего ради меньшего — небезопасно. Тот, кто единожды выбрал худшее, вряд ли в нем удержится — он устремится в бездну погибели.
Некоторые дали обет девства, но намерение их оказалось слишком слабым, и помысел увлек их к худшему. Пытаясь найти извинение своему греху, они решили, что, если мы будем жить в браке целомудренно, то во всяком случае тридцатикратный урожай получим. Но они поступают не целомудренно, но весьма немудро. Такое намерение исходит от лукавого. Кто отказывается от лучшего ради худшего, становится игрушкой врага. Воин, который покинул строй, подлежит суду как дезертир. Ему не дают более низкую должность в войске за преступление чести, но без снисхождения карают.
