Евергетин или Свод богоглаголивых речений и учений Богоносных и Святых Отцов полностью

Поэтому Господь, посылая некогда своих учеников на проповедь, сказал им: Никого на дороге не приветствуйте. В какой дом войдете, сперва говорите: мир дому сему; и если будет там сын мира, то почиет на нем мир ваш (Лк 10,4–7). Даже апостолы должны были проявлять осторожность.

2. Он же сказал, что потому наши враги доставляют нам столько трудов, что мы не признали наши ошибки и не осознали, что такое плач. Если будет откровенным в нас плач, то Он явит нам наши грехи, и если враги начнут говорить нам о наших грехах, то нам станет стыдно. Мы не сможем посмотреть в лицо даже женщинам, торгующим собою, потому что они гораздо честнее нас. Они совершают свои грехи смело и не знают Бога. А у нас, верующих, сердца свыклись с грехами.

3. Еще Он сказал, что человек, который всегда видит свои грехи, не сможет разговаривать ни с кем из людей.

4. Он же сказал: «Горе мне, жалкая душа! Скорбь во мне и неослабная боль в моем сердце. Раскаленные стрелы врага вонзились в меня и ослепили внутреннего человека, и тень смерти покрыла меня. Горе мне, жалкая душа, избравшая скорбь вместо радости, землю и грязь вместо наслаждения райского и Царства небесного возлюбившая. Кто не заплачет обо мне? Кто не заскорбит обо мне горько, если я всю свою жизнь попусту растратила?

Помилуйте меня! Помилуйте! Помилуйте меня, братья, изо всех сил молитесь за меня ради моего освобождения от привычных мне зол. Умоляйте обо мне долготерпеливого и благого Владыку Христа, да внемлет Он мольбам вашим и смилостивится надо мной и изгонит страшное помрачение ненавистника зла дьявола из разума моего. Тогда я увижу, в какую яму я провалился и не могу подняться. Мне осталось жить недолго, и это лишает меня всякой надежды.

Боль моя превзошла всякую боль, рана души — всякую рану, скорбь сердца — всякую скорбь. Ибо беззакония мои превысили голову мою (Пс 37, 5). Я погряз в глубоком болоте, и не на чем стать (Пс 68, 3). Горе тебе, душа, прозри и посмотри, что все настоящее временно и скоро минует. Подумай о будущем, вечно устойчивом и пребывающим, от каких великих благ ты отпадаешь и наследником каких мучений ты себя делаешь, безысходно и безутешно. Прежде, чем солнце померкнет над головою твоею, поспеши, прийди, припади в стенаниях и в слезах, молись и умоляй Подателя бессмертного света. Пусть Он освободит тебя от невыносимого и мрачного того пламени и всех прочих кар. Ибо Он один может простить грехи и оставить беззакония нам, недостойным Его милости; и Его есть царство, сила и слава во веки. Аминь.

Одни слезы жгут, другие приносят облечение. Первые бывают от страха, вторые от любви. Первые происходят от греха, они иссушают и опаляют тело и сопровождаются болью. Часто даже правящая часть души в этих слезах находит для себя препятствие. А вторые могут возникнуть у человека, когда он много пролил первых и по милости Божией омыл ими свои грехи. Они происходят без принуждения и с радостью. Душа вкушает божественную благодать и в радости и жажде любви без боли их проливает. Они делают тело легким и свободным, омывают его лаской, и даже выражение лица у человека меняется. Как сказано в Писании: Веселое сердце делает лице веселым, а при сердечой скорби дух унывает (Притч 15,13–14). Если мы желаем изведать вторые слезы, поусердствуем, насколько возможно, над приобретением первых. Тогда мы и эти вторые слезы вскоре приобретем по благодати Божией.

Вопрос: Но разве возможно всегда плакать?

Ответ: Возможно. Ведь все учение монаха в келье есть не что иное, как плач, и дела его — скорбь. Таково призвание монаха, его мольба и предназначение, поэтому его называют «скорбным», ибо в его сердце — скорбь. Все святые уходили из этой жизни в слезах. Если даже святые постоянно плакали, то как же может не плакать тот, кто все время самому себе наносит вред? Твоя душа, стоящая больше, чем весь мир (Ср.: Мф 16, 26), умерщвлена грехами и лежит мертвая перед тобой, да как же тебе не рыдать? Утешение монаха — в слезах. Страсти не смутят того, кто непрестанно плачет. А у кого из памяти уходят страсти, тот очищается и благодаря очищению удостаивается утешения от Бога. Это утешение Господь обещал дать непрестанно плачущим.

Брат спросил старца:

— Как отсечь от себя многословие и удерживать свой язык?

— Плачем, — ответил старец.

— А как сохранить плач, если я вращаюсь среди людей и думаю об обязанностях, которые на меня возложены? — спросил брат. — Разве можно плакать только сердцем и не проливать слез?