Императорский указ дошел и до города, в котором жили оба друга. Саприкий, как наделенный священническим саном и видный христианин, сразу был схвачен. Местный правитель устроил над ним суд и стал принуждать его отречься от веры. Саприкий мужественно перенес все допросы и решительно отказался поклоняться идолам. Правитель, отчаявшись переубедить его, прибег к пыткам. Сначала он мучил священника на дыбе и с помощью рычагов и механизмов растягивали его за руки и ноги. Правитель рассчитывал, что священник быстро обессилит и расстанется с жизнью. Но Саприкий стойко выдержал пытки и не изменил Христу. Гонитель оставил уже надежду на то, что христианин сдастся и вынес ему смертный приговор, приказав отсечь ему голову мечом.
Саприкия повели на казнь. Никифор, узнав, что Саприкия вот — вот казнят, решил, что настал момент в пользу желанного примирения, припал к его ногам и стал горячо просить и умолять не оставлять друга под гнетом гнева и простить его грех. Он умолял, обливая его ноги горячими слезами. Но тот (горе душе бесчеловечной и злопамятной!) даже не взглянул на припавшего к ногам друга, его не тронули его страдания и плач. Он запечатал свой слух воском злопамятства и поспешил своей дорогой, только бы скорее оставить за спиной страдания и мольбы друга.
Дивный Никифор все же не отчаивался. Он побежал на место казни более коротким путем и так спешил, что оказался в городе раньше приговоренного. Он и тут стал просить и умолять его еще горячее. Не языком или губами он говорил, но самую душу свою обнажил. Его руки и ноги, как и все лицо, были залиты слезами, он взывал к милости. Но Саприкий остался глух, как холодная скала. Не оставив ненависти и гнева, священник приблизился к месту казни.
Когда палач занес меч, чтобы опустить его на шею осужденного, над головой Саприкия появились сверкающие венцы славы, приготовленные для героя, стоявшего на коленях и ожидавшего удара палача, но душа его, увы, была полна лютого мрака злопамятства. Он даже забыл, где находится и спросил, по какой причине его казнят, настолько он обезумел и лишился всякого здравого рассудка.
— Потому, — ответили палачи, — что ты не повинуешься царскому указу и отказываешься принести жертву нашим богам.
О горе, постигшее Церковь! До какого страшного падения может довести злопамятство! Саприкий заявил, что отрекается от веры, чтобы быть таким же, как и его судьи и на глазах у всех принялся беззастенчиво хулить христиан.
Услышав это, божественный Никифор пришел в ужас и принялся еще горячее умолять Саприкия:
— Брат, остановись! Отче, не предавай Бога, Который дал тебе жизнь и к Которому ты придешь после разлучения с телом. Не попирай клятвы в вере и исповедании, которое ты приносил перед Богом и ангелами. Постыдись, вспомнив свои былые подвиги во имя Христа — страшные пытки на дыбе и невыносимые истязание тела. Уважь великое достоинство твоего священнического сана. Не становись дурным примером для других, не будь живым образцом позора. Умоляю тебя, как друга, на колени встаю, ног твоих касаюсь. Не солги в своем исповедании Троицы, у тебя уже в руках победные награды, а над твоей головой мученический венец.
С такими словами Никифор обращался к своему другу, пытаясь хоть как — то смягчить его сердце. Но отчужденность Саприкия только усилилось и его фараоново сердце ожесточилось. Его не трогали мольбы. Он решил лучше отступить от веры, чем отказаться от злопамятства. Тогда благой Никифор, горя рвением благочестия и дружбы и не зная, что делать, бросился к палачам и, вместо него, отдал себя в их руки на мучения за ту же веру и принять ту же смерть от меча. Он сам с юношеским простодушием подставил свою шею под меч.
Но палачи не приняли его порыва, потому что местный правитель еще ничего о нем не знал и не проводил следствия. Но кто — то из присутствующих побежал и донес о словах Никифора правителю, который сразу же вынес смертный приговор. Когда бумага была вручена палачам, славный Никифор принял смерть от меча, за краткое время и малое страдание унаследовав Царство Небесное. Он явился поистине Никифором, то есть Победоносцем, не только по имени, но, что гораздо важнее, на деле.
Нас приближают к Богу не столько подвиги, труды и телесные мучения, сколько душевное сострадание, человеколюбие и любовь к ближнему. Любовь стоит во главе всех благ, как прекрасно заповедал нам наш общий Владыка и Учитель.
Сказал авва Макарий: «Если мы помним зло, причиненное нам людьми, то ослабляем память о Боге. А если не помним зла, которое претерпели, то становимся неуязвимыми для бесов».
2. Сказал старец: «Крадущий, лгущий или совершающий какой другой грех, часто сразу после совершения греха стонет, ругает себя и так приходит к покаянию. А тот, у кого в душе злопамятство, даже когда ест, спит или просто гуляет, сгорает от злопамятства, как от жгучего яда. Этот грех привязался к человеку так, что стал неотделим от него. Молитва такого человека обращается ему в проклятие; а труд его никогда не будет принят Христом, даже если он кровь прольет за Него».
