Уста правдивого человека освящаются истиной. А истина есть Господь, как Он сказал: «Я есть истина» (Ин 14, 6). А говорящий ложь оскверняется ее отцом дьяволом, потому что ложь от лукавого есть (Ин 8, 44), сказал Спаситель.
Не хвали то, чего ты не видел, и о том, что ты только слышал, не говори, как об увиденном. Наставь твой язык в словесах Божиих и в познании их, и ложь убежит от тебя. Любовь к людской славе рождает ложь. А смиренный отказ от лжи умножает страх Божий в твоем сердце. Храни себя от лжи — она гонит от тебя страх Божий.
Уста смиренномудрого говорят истину, противоречащий же ей подобен слуге, ударившему Господа по щеке (Ин 18, 22).
Сказал авва Анув: «С тех пор, как я назвался именем монаха, ложь не исходила из уст моих».
2. Сказал авва Григорий: «Бог требует от всякого человека, принявшего божественное Крещение, трех вещей: православной веры от души, истины от языка и целомудрия от тела».
Как — то ночью, а дело было зимой, братья выполняли срочное послушание. Один из них, окоченевший от холода, вернулся к себе в келью, а другой возмутился этим и послал брата за ним. Посланный застал брата сильно простуженным и сказал:
— Братья спрашивают о твоем самочувствии. А об оставленной работе не беспокойся, мы все за тебя сделаем.
— Да помянет Господь вашу любовь, — сказал он. — Я так хотел бы потрудиться вместе с вами, но болезнь мне не дает.
Посланный вернулся и сказал:
— Брат слишком плохо себя чувствует, и велел передать, что хотел бы потрудиться вместе с вами, но пока не может.
Так брат использовал ложь во спасение, чтобы избежать зла.
Два старца поссорились. Один из них заболел, и брат пришел навестить больного. Старец попросил его:
— Я в ссоре с таким — то старцем, не можешь ли ты с ним поговорить, чтобы мы помирились
— Если велишь, поговорю.
Брат вышел и стал думать, как лучше выполнить просьбу. Он боялся, что старец не примет извинений, и тогда отношения еще больше испортятся.
По промыслу Божию брату дали пять фиг и немного фиников. Он отнес подарок в свою келью, отобрал фиги и финики (получше), принес старцу, к которому был послан, и сказал:
— Авва, заболевшему старцу принесли вот эти фрукты, когда я там был, а он мне сказал, чтобы я взял их и отнес тебе. Вот, угощайся.
Старец очень удивился и сказал:
— Так это он прислал их мне?
— Да, авва, — ответил брат.
Старец взял угощенье и сказал:
— Хорошо, что ты пришел.
Брат вернулся к себе, взял две фиги и немного фиников и принес больному, поклонился ему и сказал:
— Возьми, авва. Их прислал тебе твой старец.
Больной очень обрадовался:
— Надо же, мы помирились?
— Да, твоими молитвами, — сказал брат.
— Слава Тебе, Боже.
Так, дружба была возвращена им по Божией благодати и по благоразумию брата, который восстановил мир с помощью трех фиг и нескольских фиников, а старцы даже и не знали о его миротворчестве.
2. Однажды авва Агафон спросил авву Алония:
— Как мне удержать свой язык от лжи?
— Если не будешь лгать, — ответил авва Алоний, — то совершишь много грехов.
— Как это? — спросил Агафон.
Старец ответил:
— Вот два человека на твоих глазах подрались, и было совершено убийство. Убийца скрылся в твоей келье, а правитель разыскивает его и спрашивает тебя: «Ты видел, как произошло убийство?» Если ты не солжешь, то предашь человека на смерть. Лучше оставь его предстоять Богу не в узах. Ибо Бог знает все. Словом, иногда бывает, что ложь предпочтительней правды.
Как — то в Кесарии Палестинской девица, дочь пресвитера, пала и забеременела, а соблазнитель научил ее свалить вину на церковного чтеца. Когда отец начал дознаваться, то она и указала на чтеца. Он донес епископу, тот созвал клир, вывел чтеца на середину и стал расспрашивать, как было дело. Но тот ответил:
— Я тут совсем не при чем. Невиновен я, и никогда в глаза ее не видел. Если же хотите, чтобы я сказал, чего на деле не было, то — виноват.
Как только он это сказал, епископ отрешил его от должности чтеца. Несчастный юноша бросился к его ногам, умоляя:
— Если тебе так угодно, господин Епископ, что я недостоин быть клириком твоей святости, повели выдать ее за меня замуж, потому что и я теперь не клирик, и она лишилась девства.
После этого епископ и отец девицы решили, что чтец связан с ней, и связь их разрывать нельзя и выдали обманщицу за него.
Юноша отвел ее в женский монастырь и попросил игуменью, чтобы его жена побыла у нее до родов, а сам пошел и заточил себя в мрачной келье и стал вести суровейший образ жизни.
В сокрушении сердца он обратился ко Христу и, проливая обильные слезы, говорил:
