11. Старец сказал: «Человек, вкусивший сладость нестяжания, тяготится даже плащом, который носит, и чашей воды. Ведь его ум занят совсем другим».
12. Он же сказал: "
13. Сказал старец: «Не держи у себя в келье плащ, висящий попусту, потому что это гибель для тебя. Потому что в это время многие люди, наверняка, праведнее тебя, дрожат от холода, а ты грешишь, храня у себя излишества?»
14. Он же говорил: «Не нужно, чтобы у тебя был сосуд без дела, потому что тогда Бог о тебе не позаботится. Если окажется золотая монета, то если ты нуждаешься в чем-нибудь, в еде или одежде, сразу употреби ее на покупки. А если ни в чем не нуждаешься, то не оставляй монету у себя. Не подумай заснуть с золотом в руке, лучше отдай его нуждающемуся до наступления вечера».
15. Он же сказал: «Если у тебя келья такая, что ты едва втискиваешься в нее с головой, не думай строить другую в той тебе будет слишком просторно».
16. Он же сказал: «Пусть твои руки в келье не прикасаются ни к серебряной, ни к золотой вещи, даже самой мелкой. То есть, не то, что не желай обладать такой вещью, но даже если кто пришлет ее тебе для какой-то надобности, не дотрагивайся до нее, даже если это нательный крест или что-нибудь еще, сделанное из золота или серебра».
17. Он же сказал: «Не держи за поясом платок, потому что это отгонит от тебя плач и скорбь. Вообще пусть твои вещи: и ложе, и посуда, и обувь, и пояс все будет таким, что если кто-нибудь захотел бы их украсть, то не позарился бы на них, потому, что они не понравились бы ему. Как зайдет он к тебе с пустыми руками, так с пустыми и уйдет».
18. Брат спросил старца:
— Скажи, авва, как мне спастись?
Старец снял свой плащ, обмотал его вокруг бедер, распростер руки и сказал:
— Вот таким должен быть монах: обнаженным от мирской материи и пригвожденным ко Кресту духовной битвы.
19. Старец сказал: «Всей душой возлюби нищету и не держи изящные вещи в келье. Когда душа хочет чего-нибудь и не находит в келье, она горюет и смиряется, а Бог утешает ее и дает сокрушение. А когда вкусит душа сладости Божией, она совершенно возненавидит свое тело. Если человек не возненавидит собственное тело, считая его врагом и преступником, и не перестанет угождать ему, кроме необходимых нужд, то не сможет освободиться от уловок дьявола.
Любостяжательный монах как бесплодная финиковая пальма, а нестяжательный монах как плодовитая финиковая пальма, рвущаяся к самому небу. Монаха, любящего материальное, можно уподобить соколу, летящему со связанными ногами: если он сядет где-нибудь, то сразу запутается, а монах, не знающий материального, как путник, идущий налегке.
Как-то мы с софистом Софронием пришли к авве Иосифу в Эннатонский монастырь. Старец, весьма образованный и украшенный всеми добродетелями, приветливо принял нас и стал охотно беседовать с нами. Когда мы так сидели и разговаривали о душеполезных вещах, к старцу зашел христолюбивый гость из Аилы. Он дал авве три монеты и сказал:
— Прими, честный отче, и помолись за мой корабль я отправил его в Эфиопию, доверху наполнив товаром.
Авва Иосиф не обратил никакого внимания на его жест. Тогда господин Софроний сказал ему:
— Возьми деньги и раздай нуждающимся братьям.
— Это будет двойной стыд, чадо, заметил авва, если я возьму то, в чем не нуждаюсь, и если своими руками буду вырывать чужие тернии. Вырывай тернии из собственной души. Как сказано в Писании, если ты сеешь, то сей свое, ибо чужое горше терний. Тем более, если просят помолиться не о душе.
— Если человек дает милостыню, спросил Софроний, — неужели Бог не засчитывает ему этого?
