— Ну, нифига себе нехватка внимания! — не унимался Гарри. — Да она за Героем войны замужем!
Он несколько раз смерил шагами расстояние от кресла до окна, а потом с размаху плюхнулся на крутящийся табурет, едва не свалившись с него и нецензурно выругавшись.
— Вот именно, — указала на него пальцем Гермиона. — А ей в постели нужен не Герой, ей нужен Гарри. Просто Гарри, — она сделала паузу, прежде чем продолжить. — Да ты пей чай, пей, а то остынет. И не смотри на меня так, все у вас получится. У меня есть одна идейка. — она поднялась, подошла к замершему на табуретке Гарри и положила руку ему на плечо. — Я подготовлю почву для разговора.
— О, Гермиона, спасибо, — поспешно сказал Гарри.— Постарайся как-нибудь ее расслабить, что ли...
Когда за Гарри закрылась дверь, Гермиона ухмыльнулась. Ей только что улыбнулась удача. Она поднялась, обошла стол и сняла со стены амулет. Око Желаний был единственным артефактом, спасенным ею из горящей Выручай-комнаты. Ведьма сделала это ненароком: цепочка с массивным бериллом зацепилась за прутья метлы, на которой она в спешке спасалась от Адского пламени. Позже, когда Гермиона узнала о свойствах таинственной подвески, то решила, что утаит существование этого магического предмета. Ведь как она сможет объяснить семейству Патилл, что реликвия, которая по всем законам должна находиться в их хранилищах в Гринготтсе (и неизвестно как попавшая в Хогвартс), волшебным образом очутилась у нее?
Сверкнула лазурная вспышка считывающего заклинания. Гермиона стояла посреди кабинета с закрытыми глазами, находясь внутри самой сокровенной фантазии Гарри Поттера. Около десяти минут она не двигалась, только шумно дыша, но потом вдруг резко открыла глаза. Теперь Гермиона знала, как помочь другу.
КОНЕЦ РЕТРОСПЕКТИВЫ.
— Ну же, Джинни, не стоит так переживать. Можно подумать, ты боишься Гарри. — Гермиона отставила свой стакан молока и пересела со своего кресла на софу к подруге, приобняв девушку. Та уже начала всхлипывать — в последнее время глаза у жены Героя были частенько на мокром месте.
— Понимаешь, Гермиона, я не могу. Хочу, но не могу. Я каждый раз боюсь сделать что-то не так. Мысль о том, что я не буду соответствовать планке «жены Героя» меня останавливает. Может, я ему совсем не подхожу? — по старой привычке Джинны стала теребить свободно свисавшие волосы, бездумно их закручивая.
— Мерлин всемогущий, как ты можешь так думать? Ты ведь так прекрасна, Джинни. Ну вот как могут не нравиться, например, эти волосы? — с этими словами Гермиона отобрала многострадальную прядь и пропустила ее между пальцев. Непокорные, шелковистые на ощупь. Намотав локоны на ладонь, волшебница отвела волосы в стороны, прикасаясь носом к ушку. Мягкая, мягкая и сладкая.
— Ох, что ты делаешь? Щекотно же... ммм..., — Джинни слегка откинула голову назад, открывая доступ к шее и ключицам над вырезом свитера, словно приглашая. Гермиона улыбнулась и жадно накинулась на открытое горло, целуя каждый сантиметр. Но легких касаний губами было мало: отчаянно, совсем по-гриффиндорски, хотелось попробовать кожу на вкус. Не устояв, Гермиона прочертила языком влажную дорожку, ведя линию от мочки ушка до правой ключицы.
Вздрогнув, Джинни распахнула глаза, уставившись на подругу, и Гермиона с удовольствием отметила первобытное желание, которое в них плескалось.
В голове у нее, казалось, кишели стаи нарглов, так и подмывающих смять нежную и робкую улыбку Джинни поцелуем. — Знаешь, если это терапия, то чертовски хорошая. Джинни вновь улыбнулась, но на этот раз это была ее фирменная улыбка, отчасти благодаря которой весь пятый курс Хогвартса прозвал девушку «Рыжей бестией»: юная миссис Поттер улыбалась хищно, но ее улыбка так манила, что Гермиона, при всей ее сдержанности, не смогла устоять. Рыкнув, она накинулась на подругу, повалив ту в порыве страсти на софу. Бедному предмету мебели оставалось только жалобно скрипнуть под таким напором.
В поцелуе Гермиона никогда не закрывала глаза, что часто бесило ее мужчин. И сейчас, чувствуя только робкие ответные касания губ в ответ, и вдобавок видя отчаянно зажмуренные глаза напротив, она разорвала поцелуй.
— Нет, миссис Поттер, так не пойдет, — хрипло протянула Гермиона. — Неужели вы целуетесь так со своим мужем? Неудивительно тогда, что он не получает никакого удовольствие. Мадам, как сексопатолог могу вам сказать: вы абсолютно бесчувственны. — Слегка захмелевшая от податливости Джинни ласкам, да и к тому же настроенная на шутливый лад, Гермиона не сразу сообразила, что она только что ляпнула: брови Джинни медленно, но верно ползли вверх, а с лица исчезало расслабленное выражение.
— Что? Это я бесчувственная? — вскрикнула Джинни. — Да ты себя вспомни на четвертом курсе! Рыдала полночи в подушку, потому что Рон, видите ли, ее на бал не пригласил. Ну, погоди, сейчас я тебе покажу бесчувственную! — с этими словами ведьма накинулась на Гермиону, сливаясь с ней в неистовом поцелуе.
