Когда Евгений Оскарович, измазав глиной обувь, перебрался через овраг на другую сторону, ближе к Кукушкиной даче, ему открылись такие виды, изрезанные днепровскими старицами, что дух захватило. Он отказался от идеи туннеля. За чертежной доской Патон искал для моста прозрачные, невесомые, ажурные серповидные фермы. Местные репортеры интриговали киевлян, описывая, что будет: строить мост предполагается на земле, в раскопе сколотят деревянные клети, на них и станут клепать секции, в грунт забьют бетонные сваи, а когда фермы будут готовы, на сваи их и опустят. Кручу действительно треугольно прорезали в последний момент, закрепив низ изящной подпорной стенкой. Под мостом проложили дорогу, и в прорези засинел Днепр.
Второй проект – это мост имени Евгении Бош.
А третий – мост, который получил имя самого Патона.
Борис Евгеньевич Патон так вспоминает об истории создания этого сооружения: «Думаю, этот мост уникален. Построить его должны были еще до войны. Уже началась стройка, но грянула война, и все прекратилось. После войны Евгений Оскарович как мостовик (это его первоначальное образование, сварщиком он стал позже) решил, что на месте деревянного Наводницкого моста, просуществовавшего до самой войны, необходимо строить автодорожный сварной! Появился мильо-о-он противников этой идеи. Как обычно. Но он стоял на своем. И только Никита Хрущев верил и поддерживал Евгения Оскаровича.
Своей властью Хрущев усмирил недоброжелателей и утвердил решение, что мост обязательно должен быть сварной. А построить его надо из конструкций, изготовленных на заводе металлоконструкций имени Бабушкина в Днепропетровске! Вот там эти балки и были сварены, слава тебе, Господи, и мост был открыт 5 ноября 1953 года. К сожалению, Евгений Оскарович не дожил трех месяцев до его открытия. Хотя мост уже был готов, когда отец еще был жив.
Мост рассчитывался на прохождение 10 тысяч машин в сутки! А сегодня бывает, что за день по нему проезжает 86 тысяч машин. Вот какая разница!»
Но до войны против смелой идеи Патона велись непрестанные атаки. Главными аргументами эксплуатационников из Наркомата путей сообщения были ссылки на неудачный мировой опыт, в первую очередь, в Германии, США, Бельгии. В сварных мостах не могли избежать самого опасного – образования трещин усталости. Можно только удивляться, как Евгению Оскаровичу удалось пробить свою идею в 1940 году, ведь как раз к этому времени противники сварки мостов получили подтверждение своих опасений: в Бельгии в канал Альберта рухнул 75-метровый сварной пролет.
В Киеве действовал тогда единственный автодорожный мост – имени Евгении Бош, но городу его явно не хватало. Стоял еще старый Наводницкий мост. Он был узенький, деревянный, на нем едва разминались два автомобиля. Окрещенный в городском обиходе «стратегическим», мост-ветеран законсервировали – «для крайней нужды». Ее понимали однозначно: «Если завтра война».
На первой конференции по автоматической сварке, которую Евгений Оскарович Патон организовал и провел в Киеве перед войной, ему удалось получить в союзники представителей могущественной «Главстальконструкции». Убедившись в преимуществах способа сварки Патона, они поставили подпись под договором о сотрудничестве с ним.
В патоновском институте царило состояние творческого подъема: «Делаем, ребята, первый в мире мост, его под флюсом сварят скоростные автоматы!» Темп разработок был необычайный – проектное бюро выдало автомат портального типа и цепной кантователь для сварки всего за три недели!
Но в Днепропетровске, на заводе Бабушкина, где должны были варить мост, этот заказ киевлян приняли без энтузиазма: «Если и правда, что сварка вытеснит клепку, почему репутацией завода первыми должны рисковать именно мы?». А тут еще подключились многочисленные перестраховщики из наркоматов и проектных институтов Москвы и Ленинграда.
На совещании у первого секретаря ЦК КП(б)У, а им тогда был Никита Сергеевич Хрущев, комиссия экспертов, противников автоматической сварки, дала Патону настоящий бой. Хрущев внимательно выслушал все аргументы «за» и «против» и… неожиданно поддержал Патона. В Днепропетровске стали срочно налаживать производство, в Киеве ударными темпами строили опоры моста. Наконец из Днепропетровска сообщили – первые элементы сварного моста отправляются в Киев сегодня! Но…
Шел июнь сорок первого года. Война надолго отложила множество дел, в том числе и строительство моста методом автоматической сварки.
Уже после войны отдельные сваренные элементы конструкции будут использованы. То, что было затоплено в Днепре, пошло на восстановление моста в самом Днепропетровске. Клепаного. О киевском же цельносварном словно забыли… Но Евгений Оскарович был настойчив. Он снова начинает бороться за сварной мост.
