– Сама не знаю. Пока, – честно ответила Лена. – Но свои выводы я уже сделала.
– В том, о чем вы говорили с Леонидом Дмитриевичем, много нестыковок и личных предположений, основанных на субъективных выводах. Однако там проросло рациональное зерно. И если оно прорастает уже в таком ничего не значащем трепе, значит, очень скоро даст всходы. Если о том, о чем вы говорили за закрытыми дверьми, начнет говорить больше двух человек, опять будет создано ненужное напряжение в обществе. А оно, общество, и без того после событий с начала этого года накалено до предела.
Ехать понемногу становилось легче.
– Вы хотите, чтобы я забыла обо всем и больше не интересовалась той историей?
– С одной стороны – да, – признал Коновалов. – Только у нас сейчас не профилактическая беседа. Я ведь еще больше заинтриговал вас. Женское любопытство не запретишь никакой подпиской о неразглашении, верно?
Лена молча кивнула.
– Поэтому есть решение направить ваше любопытство в нужное русло.
– То есть?
– Чтобы понять мотивы Евгения Кушнарева, побудившие его сказать в конце ноября две тысячи четвертого года то, что он сказал, и сделать то, что сделал, нужно съездить в Харьков. И пообщаться с людьми, координаты которых я вам дам. Можете говорить с ними о чем угодно. Для нас важен не разговор, а сам факт вашей поездки и вступления в контакт с этими людьми. Когда вы вернетесь, мы дадим друг другу торжественное обещание забыть не только об этой истории, но и друг о друге.
Машина наконец выбралась из затора. Теперь до офиса оставалось ехать при хорошем раскладе минут пятнадцать.
– У меня вообще-то работа. Важная встреча сегодня, клиент… – заикнулась Лена. – Я отказаться могу?
– От чего? – Коновалов удивленно посмотрел на нее. – Прокатиться в славный город Харьков? Оплатить поездку мы вам не сможем, через бухгалтерию не проведем. Но зато на месте вас встретят, отвезут на скромную, но удобную квартиру, где, если возникнет необходимость, вы сможете переночевать. Найдете нужных людей, зададите какие угодно вопросы – от чего отказываться?
– Мне придется там ночевать? – переспросила Лена.
– До этого, может, и не дойдет, – успокоил ее Коновалов. – Я вас не тороплю. Вам хватит двух дней, чтобы решить свои вопросы с клиентами и договориться, что вас не будет в городе день-два?
Ей и в самом деле не оставляли выбора.
Елена Уварова не любила поездов.
Особенно приходящих из пункта А в пункт Б очень рано, как фирменный скорый до Харькова. В поездах она еще сильнее мерзла, даже если вагон отапливался, плохо спала и вообще чувствовала себя между небом и землей. Но ехать было надо, ничего не поделаешь. Она собиралась прокатиться туда и обратно, потому из всех вещей у нее была небольшая сумка, в которую влезла книжка, косметичка, зубная щетка в специальном футляре, зубная паста и другие мелочи, которые могли бы пригодиться женщине в дороге.
Наученная горьким опытом помощницы Оксаны, деньги, документы и мобильный телефон Лена никогда не клала в сумку. Оксана жила на Троещине, где одним из самых популярных уличных преступлений было вырывание сумок. Однажды зимним вечером ее толкнули сзади, а когда оно потеряла равновесие – выхватили сумочку из рук. Паспорт, к счастью, остался тогда дома, зато грабителям достались кошелек, в котором, по воле злого рока, лежала только что выданная Леной зарплата и новенький, подаренный бойфрендом мобильник.
Удивительно, но тот случай ничему Оксану не научил. Она по-прежнему продолжала носить деньги и телефон в сумке, и через три месяца ситуация повторилась. Правда, на этот раз денег оказалось меньше и телефон был старенький.
Так что паспорт и кошелек Уварова уложила во внутренний карман плаща. Телефон опустила во внешний. Перебросила через плечо сумку и поехала на вокзал.
Слежку за собой она заметила в метро.
Возможно, у нее разыгралось воображение, подогретое все теми же историями про шпионов. Даже в дорогу с собой она прихватила какую-то изданную-переизданную историю о борьбе разведок в послевоенной Европе.
Потому Лена и обратила внимание на невзрачного мужчину в кожаной куртке, который вошел вслед за ней внутрь станции. Причем обратила не сразу, а когда села в вагон подошедшего поезда. Кожаный, как Лена его окрестила, вошел за ней и встал в противоположном конце, смотря перед собой в темноту тоннеля подземки. Время от времени он как бы невзначай вертел головой, цепляя Лену равнодушным взглядом. Когда от станции «Оболонь» до станции «Тараса Шевченко» Кожаный сделал так в третий раз, она и отметила его знаки внимания. И тут же вспомнила, словно фотовспышка блеснула: мужчина не шел вслед за ней. Он поджидал ее у входа в метро, пропустил вперед, а потом двинулся следом. Да, так и было. Лена помнила это абсолютно точно.
Сергей Коновалов не давал ей специальных инструкций перед поездкой. Просто просил на всякий случай ничему не удивляться. Может, это как раз тот самый случай?
А если это – человек Коновалова?
Лена вытащила телефон, набрала его номер. «Абонент не может принять звонок». Попробовала еще раз. Тот же результат.
Черт! Черт! Черт!
