Время до поезда еще было, и Лена не боялась опоздать. Поэтому, доехав до Контрактовой площади, она резко сорвалась с места и вышла на платформу. Краем глаза засекла – Кожаный пошел за ней. Но увидев, что Лена не идет на выход, а стоит на месте, с равнодушным видом отвернулся и прошел немного в глубь станции.
Уварова сделала вид, что лихорадочно ищет что-то в сумке. Потом, вытащив картонную папку и открыв ее, картинно с облегчением вздохнула – вот, все на месте, а я боялась, можно ехать дальше. Она не видела себя со стороны, но надеялась – Кожаный поверит.
Тут же в голову пришла другая мысль: а если как раз дать ему понять, что слежка раскрыта? Станет ли он преследовать «объект» дальше или поищет другой выход? Если начнет искать другие варианты, обязательно оставит ее хоть ненадолго в покое. Тогда можно выиграть немного времени.
Есть еще один выход: никуда не ехать. Но такой вариант Лена отбросила сразу же. Она едет в Харьков не просто в интересах клиента – она уже защищает свои интересы. Неужели Кожаный попрется за ней в поезд?
Подошла новая электричка. Лена запрыгнула в вагон. Кожаный последовал за ней.
Чего тут гадать? Уварова почему-то была на сто процентов уверена: соглядатай как-то связан с историей, ради которой она едет в Харьков. Другой причины появления слежки она не находила. Но почему? Ведь ничего страшного, серьезного и опасного вроде бы не происходит…
В переходе с майдана Независимости на станцию «Крещатик» Лена попыталась, как пишут в шпионских книжках, сбросить «хвост». У нее это не получилось: Кожаный вполне успешно ориентировался в толпе, и ему удалось не потерять «объект». До вокзала они тоже ехали в одном вагоне, а потом Кожаный, держась на разумном расстоянии сзади, но не упуская Лену из поля зрения, довел ее сначала до здания вокзала, а потом – до нужной платформы. Лене показалось, что он уже даже перестал особо шифроваться.
Отдав проводнику билет, Уварова, поднимаясь в вагон, поставила ногу на нижнюю ступеньку и оглянулась. Странно: только что соглядатай стоял сзади, а теперь его уже нет. Тем лучше.
Найдя свое купе и сказав соседям дежурное «добрый вечер», Лена сняла плащ, повесила его на плечики, поставила сумку на колени и, отодвинув занавеску, осторожно выглянула в окно.
Никого.
Через десять минут поезд отправился.
Проводник, строгий и тем не менее симпатичный парень в форменной тужурке, предложил чаю.
Пожилая женщина, у которой была нижняя полка, попросила просто теплой воды – ей нужно было запить таблетку. Мужчина средних лет и парень студенческого возраста от чая отказались. Лена тоже сначала решила последовать их примеру, но потом все же попросила принести чай. Ей не столько захотелось железнодорожного напитка, сколько возникла необходимость занять чем-то и свои руки, и себя саму.
Надо подумать и решить, чем слежка может грозить непосредственно ей. Лена выпила безвкусный чай, вжалась в стенку вагона и закрыла глаза. В голову ничего не приходило абсолютно, никаких мыслей.
Ладно, все равно утро вечера мудренее.
К одиннадцати вечера ее соседи по купе засобирались спать. Вернее, засобиралась пожилая женщина. Мужчина и парень занимались каждый своим делом: мужчина читал газету, парень слушал музыку через наушники. Видимо, они ждали, пока свои нижние полки займут женщины.
Лена только собралась постелить себе постель, как в приоткрытую дверь деликатно постучали, и в купе заглянул проводник. Быстро осмотрев пассажиров, он кивком пригласил парня выйти в коридор. Тот ткнул себя пальцем в грудь, уточняя: «я?» Проводник утвердительно кивнул. Парень пожал плечами и вышел, на ходу вынимая наушники из ушей. Дверь за ними закрылась.
Уварова поднялась, попросила мужчину помочь ей достать матрац, раскатала его по длине полки, разорвала запаянный целлофановый пакет с бельем.
Дверь снова открылась. В купе вернулся парень, снял с верхней полки свой рюкзак и снова вышел.
Лена расстелила простыню, подоткнула края под матрац.
За спиной снова послышался шум открываемой двери.
– Добрый вечер. Мы тут с парнем поменялись…
Обернувшись, Лена увидела Кожаного.
Их взгляды встретились. Он быстро отвел глаза, спросил мужчину с газетой:
– Не возражаете?
– Мне какое дело, – равнодушно ответил тот.
У нового пассажира не было при себе никаких вещей.
Лена, словно сомнамбула, уселась на свою полку. Она не могла отвести от Кожаного взгляд. Тот же старательно делал вид, будто ни на кого не обращает внимания.
– Вы… не могли бы выйти? – обратилась к нему Лена. – Мне… нужно переодеться…
Слова приходилось произносить с трудом, словно выдавливая клей из ссохшегося горлышка тюбика. Кожаный повернулся всем корпусом, дружелюбно глянул на нее.
– Конечно, пожалуйста.
Мужчина с газетой молча сложил свою газету, встал и покинул купе. Кожаный вышел за ним и даже прикрыл за собой дверь. Лена и пожилая соседка остались вдвоем. Та тут же сняла юбку, кофту, достала из сумки цветастый старомодный халат, облачилась в него и улеглась. Лена сидела не двигаясь.
И что теперь?
Нетрудно догадаться, как все произошло.
