Примечательно, что, решив в детстве стать «романистом», Шварц в действительности стал им в конце жизни, поработав журналистом и редактором и получив широкое признание как автор сказок и пьес. Ведь именно «Ме», написанию которых он посвятил последние несколько лет жизни, можно смело отнести к жанру романа. Пародийно сокращая название этих записей, Евгений Львович давал понять, что отказывается относить их к традиционным мемуарам. В них он описывает отношения людей, их психологические портреты, быт на широком фоне эпохи, что, в сущности, соответствует характеру романа. В своих записях Шварц не затрагивал лишь политику, привыкнув в сталинские годы к тому, что это смертельно опасно.
В «Ме» отчетливо показано отношение автора ко множеству явлений и процессов окружающей жизни, к людям, с которыми он общался и дружил в разные периоды. Например, благодаря Шварцу читатель многое может узнать о быте и стиле общения обэриутов, об их неприятии семейных ценностей и традиций, что, несомненно, не было близко Евгению Львовичу. Из этих же записок мы узнаем об отношении Шварца к театру, кино, литературе, музыке и живописи – равно как и к представителям каждой из этих областей искусства, формирующим круг общения автора.
При одном взгляде на человека Шварцу в своих «Ме» удается вскрыть его внутреннюю сущность. Он пишет строго и беспристрастно, почти никого не осуждая и главным образом оценивая себя самого. Эти записки даже в большей степени, чем лучшие его пьесы, позволяют нам услышать его голос, почувствовать его глубину, внутренний мир поэта, его чуткость к жизни народа, мудрость философа и поразительную способность читать в душе человека.
Таким образом, не считая себя прозаиком и всю жизнь готовясь к написанию «настоящей» прозы, он в конце жизни написал замечательное прозаическое произведение. «Я так доволен, – писал Шварц, – что могу рассказывать о ненавистных и любимых людях, что забросил пьесу… Рассказывая, я ни разу ничего не придумал, не сочинил, а если и ошибался, то нечаянно. Это наслаждение – писать с натуры, но не равнодушно, а свободно, – могло, вероятно, открыться мне и раньше, но я слишком уж боялся какого бы то ни было усилия…»
Считая себя ленивым, Шварц тем не менее поставил перед собой задачу писать как минимум по одной странице прозы в день. Благодаря этому решению мы можем теперь читать его дневники за много лет и поражаться его уму и проницательности. Фрагменты этих записей были частично использованы нами при написании биографии писателя, но в значительной степени этот труд еще ждет своего исследователя. Тридцать семь «Амбарных книг», заполненных записями Шварца и ныне хранящихся в Центральном государственном архиве литературы и искусства Санкт-Петербурга, в ближайшие годы планируются к публикации в полном объеме в составе собрания сочинений их автора.
Память о Шварце остается в сердцах людей. В Санкт-Петербурге на фасаде писательского дома на Малой Посадской улице, 8, где Шварц проживал с 1955 по 1958 год, в 1997 году была установлена мемориальная доска его памяти. Текст на ней гласит: «Доброму сказочнику Евгению Шварцу, жившему в этом доме».
В Майкопе, который Евгений Львович называл «родиной своей души», при поддержке Президентского фонда культурных инициатив запущен туристический маршрут по местам, связанным с именем писателя. Мемориальные доски открыты здесь на здании бывшего реального училища, где Шварц учился с 1905 по 1913 год, и на доме № 19 по улице Садовой, где он жил с родителями с 1906 по 1914 год и где в настоящее время планируется открытие культурного центра.
В заключение снова вспомним строки из стихотворения Ольги Берггольц «В день шестидесятилетия», посвященного Евгению Шварцу:
Пусть земля будет пухом великому писателю и замечательному человеку высокой души Евгению Львовичу Шварцу, чье меткое слово оказалось пророческим так много раз и чей редкостный юмор не теряет своей актуальности спустя десятки лет после его смерти. И да будут бессмертны его творения, высмеивающие рабское угодничество, тупость и невежество, прославляющие человеческую смелость и величие настоящей любви!
