Преимущество сидения на полу выявилось очень скоро. События разворачивались перед самым Петьки-ным носом, и он мог даже участвовать в них. Когда на экране появлялись красные конники, появлялась и Петь-кина макушка, чуть покачивающаяся в такт аллюра. А рядом появлялись макушки Никиты, Мишки, Владьки, еще чьи-то. С белогвардейцами макушки не хотели иметь ничего общего и исчезали.
Но страсти накалялись мало-помалу, и сначала на полу и в первых рядах поднялся ропот, а затем он перешел в воинственный рев, и когда на экране появился белогвардейский полковник, что-то наигрывающий на рояле, Петька не выдержал, под единодушный крик белоглинцев: «Бей!» — вскочил и, ушибив кулак, заехал толстому белогвардейцу в ухо.
Взрослые не очень любят кино: им каждый месяц подавай новое, тогда они пикнуть не дадут. А тут лишь одобрительно зашумели, чего, впрочем, Петька расслышать не мог. Его поступок воодушевил впереди сидящих: все разом повскакали с мест, все заревели громче прежнего:
— Бей гада!
И град сногсшибательных ударов обрушился на то место, где должен был восседать толстый полковник, поскольку сам он в это время замелькал уже на спинах и затылках белоглинцев. Кто-то разок даже двинул Никиту между лопаток по внезапно появившемуся там лысому черепу полковника.
Страсти сорвали с первого ряда рагозинцев. Но Петька и остальные белоглинцы вовремя обернулись и, разгоряченные боем, с успехом сразились на два фронта.
Малыга отлетел на свое место под тот же возглас: «Бей белогвардейцев!» Но тут в углу экрана мелькнула бородатая физиономия денщика, и белоглинцы разом плюхнулись на пол, разом стихли из уважения к солдату.
Новая волна страстей начала разрастаться уже после того, как денщик сдался в плен.
«Психическую, говоришь? — переспросил Чапаев.— Ну, что ж…»
И все в зале закричали:
— Давай психическую!..
— Давай!..
И залился тоненьким смехом Борька конопатый Г
— Давай психическую, белятина! Беляки «дали» психическую.
И когда еще только появились у горизонта ряды белых офицеров, все кричали:
— Не стреляй, Анка!..
— Ближе подпускай гадов!
Но едва ряды офицеров надвинулись близко, все в напряженной тревоге замерли. «Может, все-таки пора уже стрелять?..» Мало ли что удалось в прошлый раз. Ведь вон они уже совсем рядом и —нога в ногу — не дрогнут!..
— Стреляй, Анка! — почти со слезами попросил кто-то из второго ряда.
И Анка нажала на гашетку.
Крик облегчения вырвался в рядах перед экраном:
— Ур-ра!..
А потом появился Чапай в бурке, и белоглинцы замахали руками перед экраном, настигая невидимыми шашками удирающих беляков.
— Молодец, Анка!..
— Бей белогвардейцев!..
— Ур-ра!..
Сеанс закончился во втором часу ночи.
Из клуба выходили последними. Туринцам добираться было далеко, и они сразу отправились домой. Кур-дюковцам тоже далеко. А рагозинцы должны были ждать соперников у входа, но, к удивлению всей Белой Глины, рагозинцев у входа не оказалось. Это встревожило белоглинцев. Опять сомкнувшись в боевой кулак, они двинулись по направлению к своей деревне. Однако спор по поводу того, мог ли еще выплыть Чапаев или не мог, разгорался все яростней, и наконец победила надежда, что умный Чапай лишь нырнул как следует и вынырнул где-нибудь под кустами у противоположного берега… Тревога за гибель комдива улеглась и, стихийно рассыпавшись в цепь и размахивая руками, бе-логлинцы ринулись по скЛону горы к Стерле. Все кричали:
— Ур-ра! Я Чапай!
Даже Колька тетки Татьянин кричал: «Я Чапай!» Один только Борька конопатый, сознавая, что ему еще рано претендовать на такое высокое звание, придерживая левой рукой сползающие трусы и воинственно размахивая правой, торопился сообщить всем, что он Петька-ординарец.
— А я Петька! А я Петька! — повторял он в ответ на выкрики «Я Чапай!», спеша забронировать за собой хоть это достойное звание.
Но до окончательного выяснения, кто есть кто, не дошло.
Разом остановились впереди бегущие, и двадцать четыре Чапая с одним ординарцем в подчинении опять сомкнулись.
Из осинника справа от дороги вылетели рагозинцы.
С криками «Бей беляков!» они окружили белоглинцев и, торжествующе размахивая палками, хотели оттеснить их с дороги.
Белоглинцы не отступали.
— Хотите в психическую, офицерье? — спросил Васька Малыга.
— Сами вы офицерье! — сказал Владька. — Ночью нападаете!
— А мы не ночью — мы из засады! — выкрикнул авангард.
— Ночью! Ночью! — дружно отозвались младшие белоглинцы.
Васька Малыга взмахнул палкой.
— Боитесь чапаевской шашки!
— Такими шашками у нас коров пасут… — заметил начальник штаба.
Белоглинцы захохотали.
Васька замахнулся было, чтобы от болтовни перейти к бою.
Петька нагнулся, схватил из-под ног булыжник и шатнул навстречу.
— У вас шашки, у нас гранаты!
Мишка тоже схватил камень, и все белоглинцы схватили по камню.
— У нас гранаты! У нас гранаты! — повторял Колька тетки Татьянин.
Рагозинцы невольно чуточку отступили. А белоглинцы заняли круговую оборону.
— Если вы камнем — мы вас тоже камнем! — закричали рагозинцы.
— А мы вас«из духовки! — ответил Мишка.