Пришли к соглашению, что все замирают по сигналу, и тот, кто оказывается в это время на лопатках, — выбывает.
Оставалось неясным, кто же будет подавать сигнал и определять, на лопатках ты или не на лопатках.
Владька предложил свои услуги, но их отвергли, чуть не избив Владьку тут же — вопреки предыдущим условиям.
Решено было, что судить должен нейтральный человек—как можно из наиболее дальних краев.
Направили в Туринку делегацию из Борьки конопатого и его одногодка рагозинца Васьки. Петька разрешил им взять свою долбленку.
Послы возвратились только через полтора часа. У рагозинского Васьки засохла кровь под носом. У Борьки конопатого была окончательно разорвана резинка на трусах. Следом за ними появились на горизонте судьи в количестве двадцати с лишним человек.
В ожидании боя противники демонстрировали свою силу и ловкость: кувыркались через голову, ходили на руках, боксировали в воздух и уже устали. Надо было начинать. Но судьи, увидев флаги, заявили, что они тоже должны быть с флагом и что поэтому они отправят несколько человек в Туринку, за знаменами.
С трудом доказали им, что судьи должны иметь нейтральный флаг, и туринцы, успокоившись наконец, привязали на палку белую майку.
Главным судьей был избран Серега туринский — кандидатура не из самых лучших, но из самых нейтральных и самых крепких туринцев.
Петька дал ему «с возвратом» свисток, и Серега длинным сигналом на четырех дырках возвестил о начале побоища.
В рядах противников наметилось кратковременное замешательство.
До сигнала как будто ни у кого не было сомнений, что для начала должны сойтись самые сильные, и глаза противников разом обратились на правые фланги, где у белоглинцев к этому времени стояли Петька, Мишка, Никита, Владька, а у рагозинцев — Васька Малы-га, Славка белобрысый и прочие. Петька с Малыгой уже сделали движение навстречу друг другу, как по рядам шелестнул ропот, и взгляды противников начали перемещаться от крайних правых флангов все дальше и дальше, пока не остановились на крайних левых.
Перемена в мыслях противников была неожиданной, на закономерной. Никто не сомневался в силе своих сильнейших, но сбрасывать со счета слепой случай нельзя было. И один шанс из ста — лишиться перед генеральным сражением лидера — поколебал противников.
Колька тетки Татьянин покраснел весь от ошеломляющего и неожиданно единодушного доверия.
— Давай! — скомандовал Никита.
А по берегам Стерли уже волновались, кричали болельщики. В основном девчонки. Оставленные дома нянчить мелюзгу — пришли с мелюзгой, обязанные пасти коз — пришли с козами… И крики болельщиц перемежались гусиным гоготом, вяканьем младенцев, собачьим визгом, блеянием коз, мычанием…
С рагозинской стороны вышел Колькин одногодок-левофланговый Венька Рагозин, и когда зачинатели побоища остановились друг против друга, Петька уголком глаза приметил на берегу Светку. И только теперь пожалел, что не вышел сразу вперед и не сразился с Малыгой…
Серега опять просигналил:
— Начали!
Колька и Венька боролись минут сорок. Но ответственность, возложенная на них, удесятеряла силы обоих, и ни один не мог прижать другого к траве. Они то катались, быстро-быстро сменяя друг друга наверху, то кружились волчком на одном месте… А судья бегал вокруг них и не мог засечь мгновения, когда без протеста с обеих сторон было бы можно определить победителя.
Иногда казалось, что вот-вот уже одолеет Колька. Белоглинцы начинали кричать «ура!», надвигались ближе к борющимся, слышались поощрительные крики с берега… Но Венька выворачивался, и все начиналось сначала.
Вдруг оказывался в критическом положении Колька. Судьи с белым флагом выбегали на нейтральную полосу, чтобы оттеснить белоглинцев и рагозинцев на исходные рубежи, подальше от двух соперников…
Серега не выдержал и засигналил:
— Ничья! Стоп!
Решение это было встречено единодушным одобрением. Обиделись только Венька и Колька. Но, держась за плечи друг друга, они отошли к левому флангу и стали ждать нового сигнала, чтобы довершить поединок в общей схватке.
Серега взмахнул рукой, свистнул:
— Начали!
И грянул бой…
Петька без труда столкнулся с Малыгой. Честь обязывала их сойтись: не бороться же Ваське с Колькой тетки Татьяниным…
Заулюлюкали берега, замелькали голые спины, дырявые майки, стриженые затылки, черные пятки.
Васька Малыга поскользнулся, и Петька брякнулся на него, успев сообщить: «Это тебе за штаны!» Но лежать, прижав противника, и ничего не делать, в ожидании, когда тебе наступят на голову, было бы глупо, и Петька вскочил. Оттолкнул какую-то мешающую ему пару и снова схватился с Васькой. На этот раз им пришлось долго кататься по земле, и кто-то ударил Петьку в губы. Но, от случая к случаю притискивая Малыгу к земле, он торопливо сообщал: «Это тебе за скамейку в клубе! Это тебе за белогвардейцев!..» Малыга тоже что-то сообщал ему, когда оказывался сверху.
Но по сигналу «Замри!» судьи не нашли ни одного прижатого на обе лопатки противника.
Серега дал свисток продолжать борьбу. И опять замельтешили тела.