— Струсили! Струсили! — закричали со всех сторон.
— Беляки! Офицерье! — выкрикивали из середины круга Колька тетки Татьянин, Борька конопатый и прочая мелюзга.
— Это вы беляки! Надо честный бой! — отвечали им из противоположной армии. — Камни схватили!
— Мы могли бы сразу вас перебить! — заверил Васька Малыга Мишку.
— А кишка не тонка? — уточнил Мишка.
— И скамейки мы сами вам отдали! — снял со своих односельчан последнее пятно позора Никита.
— Дайте мне! Дайте мне! Дайте я скажу! — давно уже, хватая всех за руки, орал Владька. — Давайте переговоры! Дайте я скажу!
Его сначала не хотели слушать, потом, когда обзывать друг друга стало уже нечем, все по одному начали стихать и наконец прислушались.
— Кто чапаевцы, а кто беляки — надо выяснить честно! — сказал Владька. Рагозинцы опустили палки. — У себя дома из-за угла и мы можем налететь! Давайте встретимся днем! На равных! Кто победит — те чапаевцы!
— Ха! — сказал Малыга. — Если на равных — от вас перья полетят!
— Куда бежать будете? — поддержали его рагозинцы. ч
— А может, трусите?! — обрадовался Мишка.
И снова поднялся галдеж. Таким образом переговоры тянулись около часа.
Петька, на время забыв о своей исключительности, оттеснил от переговоров Владьку и тоже подключился к спору.
Неожиданная словоохотливость путешественника так удивила всех, что переговоры сразу пошли быстрее.
Наконец главные условия завтрашней встречи были обговорены. Двадцать человек на двадцать человек должны встретиться на нейтральной территории. Единственно таковой был остров на Стерле. Подробности сражения обговариваются завтра.
Ни о зеленом флаге, ни о черном с костями, понятно, не могло быть и речи: чапаевцы должны выступать под красным^ флагом. Владька взялся найти красной материи, и утром белоглинцы убедились, что слово свое Владька сдержал.
В десять часов отряды противников выстроились на берегах Стерли. Рагозинцы были тоже с красным флагом и первыми перешли на остров.
Тогда белоглинцы воткнули свой флаг в землю и оставили его под охраной голопузой команды во главе с Борькой конопатым. Последним из двадцати белоглинцев на остров ступил Никита и со словами «Сжигаем корабли!..» сбросил жердочки мостков на воду. Афоризмами Никиты можно было пруд прудить. Течение подхватило жердочки и унесло. Рагозинцы не поняли еш маневра. Лишь когда в молчании, предшествующем новым переговорам, Никита спросил: «Оставляете для отступления?» — рагозинцы сразу кинулись к своим жердочкам и тоже спустили их по течению.
— Выдвигайте парламентария! — объявил Никита и сам отошел, уступая место рыжему Владьке.
А Никита и Петька сели позади Владьки и, достав свои свистульки, стали переговариваться между собой. Эту мысль, как бы невзначай, подал им Мишка. Перед лицом общего противника белоглинцы явно гордились тем, что в их рядах есть загадочные путешественники. И рагозинцы — как ни скрывали это — завидовали противнику. Их уважение к Никите и Петьке возросло еще больше, когда путешественники, не глядя ни на кого, стали коротко пересвистываться между собой и кивать головами в ответ, хмуриться, оглядываться на берег, как бы при помощи свистков обсуждая сразу все: и предстоящий бой, и возможности тайных резервов…
А Петька свистел: «Мишке надо дать по шее», Никита кивал головой, отвечал: «В штаб!» Петька хмурился и разражался в ответ целой речью: «Тревога: Молчи. Разберемся потом. Время обедать».
Рагозинцы выдвинули в парламентеры вездесущего Ваську Малыгу.
Владька потребовал — всем вывернуть карманы, чтобы доказать, что бой будет честным, никакого оружия никто с собой не принес.
В кармане у Кольки тетки Татьянина оказалась деревяшка, и рагозинцы взорвались торжествующей, бурной — минут на десять — руганью. Лишь после того, как выяснилось, что это всего-навсего светящаяся гнилушка, лишь после того, как ее раскрошили в прах, опять все успокоились.
Колька сидел виноватый. Ему достался самый левый фланг отряда. И если бы не сожженные корабли, его заменили бы кем-нибудь из резерва конопатых.
Парламентерам надо было сойтись раньше, чтобы враждующие стороны не слышали их, а теперь в каждом новом пункте обсуждений обязательно принимали участие все сорок человек, и солнце уже поднялось в зенит, а программа боя еще не была разработана до конца.
. Сошлись на том, что для начала схватятся по одному представителю от каждой стороны, как во время Мамаева побоища. После этого побежденный выбывает из-дальнейших событий и отправляется на свой берег.
Тогда сходятся все: девятнадцать на двадцать. Кулаки не применять. Только борьба. Подножки запрещаются. Прижатый на обе лопатки к земле считается побежденным и тоже выбывает из дальнейшего сражения.
Но тут опять заскандалили все. Можно ли «выворачиваться»? Или как упал — так уже и побежденный? А ведь есть даже такой прием, что сначала надо упасть, а потом кинуть противника через себя!
За право «вывернуться» и «кинуть» особенно рьяно выступала вся мелюзга, рассчитывавшая больше на то, чтобы вывернуться из-под противника, чем кинуть его…