– Ответь, что слишком занята борьбой с патриархатом, чтоб болтать со всякими подонками вроде него, – посоветовала она.
Я перечитала сообщение от Гая, пряча улыбку.
– Знаете что, а ведь, если б не этот подонок, у меня и впрямь было бы больше времени и сил на борьбу с патриархатом!
– Ну так не общайся с ним.
– Ничего не могу с собой поделать, – пожав плечами, призналась я. – Гормоны, наверное, или что-то такое.
Лотти многозначительно улыбнулась:
– Феромоны скорее.
Я смущенно порозовела, но Эмбер тут же осадила меня мрачным взглядом:
– Слушайте, да вы и часа не можете выдержать без разговоров о мальчиках! А я-то надеялась, что моя повестка избавит нас от этой темы хотя бы на вечер!
– Мы, между прочим, сдерживаемся! – встряла Лотти. – К тому же старые девы друг друга не осуждают, верно?
– А я и не осуждаю. Просто злюсь.
– А то мы не видим! – сказала я, и Эмбер расхохоталась.
– Ну ладно, – бросила она, встав со своего места. – Вернемся к письмам. Что там у нас?
Разговор о менструации продлился еще полчаса. Лотти с Эмбер вспоминали свои первые месячные, а я слушала, то и дело посмеиваясь над их историями. Потом мы обсудили правила Клуба старых дев и решили, что будем по очереди вести собрания и поднимать на них интересные темы, связанные с феминизмом. А потом Эмбер выскользнула из комнаты, чтобы стащить у папы из кабинета несколько почтовых марок.
Лотти зевнула и повалилась на кровать.
– Никогда еще столько не думала о месячных, – призналась она.
– Я тоже, – солгала я.
Месячные у меня начались поздно. Из-за скудного, неправильного питания организм все откладывал этот момент. Но однажды это произошло, причем пока я спала. Проснувшись, я обнаружила на простыни коричневато-красное пятно. Оказывается, я всю ночь пролежала в крови.
Мой вопль разбудил маму.
– Эви, да не волнуйся ты так! Это же естественно! Такова уж наша доля! Зато теперь ты стала настоящей женщиной! Есть чем гордиться!
Бактерии извне я контролировать научилась. Приноровилась скрывать частое мытье рук, покупку антибактериального спрея на карманные деньги, коллекцию чистящих средств под кроватью. А как контролировать этих микробов, которые живут внутри меня?
Каждый месяц во мне пробуждался страх. Страх крови. Что с ней вообще делать? На упаковке тампонов я прочитала, что их можно не вынимать до восьми часов. Восьми часов?! И все это время кровь будет густеть и сворачиваться у меня внутри! Я пользовалась прокладками. И меняла их сразу же, стоило им только хоть чуть-чуть запачкаться. Когда кровь текла особенно обильно, я ставила себе на ночь кучу будильников, и каждый час вставала и шла менять прокладку. Из-за этого расходы на средства гигиены выросли и стали «съедать» почти все мои карманные деньги, но меня это не тревожило. В конце концов, я все равно нечасто выходила из дома.
Каждый раз, когда месячные заканчивались, я тщательно мылась, чтобы, не дай бог, где-нибудь не осталось крови. Я направляла прямо «туда» струи воды, стоя в душе. Покупала на скопленную мелочь мыло для интимной гигиены. Но этого мне казалось мало, и обычным мылом я тоже мылась. А один раз даже прихватила с собой в душ бутылку средства для мытья посуды «Фэйри»…
…Однажды я почувствовала «там» неприятный запах. И вымылась еще усерднее. Но под конец дня запах только усилился. Появилась боль. Даже просто снять трусы стало теперь настоящей пыткой. Мама услышала мои стоны из ванной.
– Эви, открой дверь! – потребовала она.
Спустя час уговоров и просьб я неуклюже проковыляла к двери и отперла ее, заливаясь слезами стыда и боли. Мама отвела меня ко врачу, и та диагностировала у меня бактериальный вагиноз.
– Что же ты такое с собой сделала, Эви? Зачем залила туда столько химии? – спросила врач, поглядывая на меня из-под очков-половинок.
– Хотела отмыться.
– О, это ни к чему.
Я подняла взгляд от скомканного бумажного платка:
– В смысле?
– Ни к чему так тщательно мыться, – пояснила врач. – Твоя вагина – удивительный орган с потрясающей способностью к самоочищению. Он прекрасно и сам себя «отмывает», точно в нем неустанно трудится целая банда домохозяек-ниндзя!
Но я была слишком расстроена, чтоб улыбнуться этой шутке.
– А можно, пожалуйста, поподробнее?
Врач печально улыбнулась и рассказала мне то, что обычно заставляет слушателей – а особенно мужчин – поморщиться от омерзения. Поведала и про кислотно-щелочной баланс, и про выделения.
– Моющие средства лишь осложняют работу твоим внутренним «уборщицам». Ничего хорошего в этом нет. С ними в организм попадают новые химические вещества, и эту атаку приходится отражать.
– Так как же тогда мыться? И как часто?
Если мое упорство ее и обеспокоило, то не так уж и сильно. Она попросту выписала мне антибиотики, и все. Но несколько месяцев спустя, когда меня положили в психушку с диагнозом ОКР, ей за это очень влетело.
