Тень сошла с аппарели, полюбовалась звездами, подошла к «трону», кинула на него куртку от своего костюма, села, положила рядом с собой какой-то сверток и невидящим взглядом уставилась в огонь. А я вытащил из МДП-шки арра Данатара, отошел от границы маскировочного поля метров на десять, бросил мужчину на землю и ткнул его инъектором. Потом сходил за спальником, постелил его рядом с ар Ялви, перенес на него Ауренею и попросил Сарджа ее разбудить.
Девушка пришла в себя секунд через двадцать пять. Вдохнула прохладный ночной воздух, торопливо открыла глаза, увидела над собой ночное небо с россыпью звезд и растерялась. Но стоило ей услышать мычание очнувшегося отца, как ее лицо расплылось в такой кровожадной улыбке, что я невольно вспомнил, как улыбался сам. В тот день, когда, наконец, отловил и вывез в лес тварей, изнасиловавших и убивших мою мать.
Моей руки девушка не заметила — рванула к отцу прямо из положения «лежа», тут же рухнула перед ним на колени, повернула к себе лицом и аж застонала от злого предвкушения:
— О-о-о!!!
А через несколько секунд вскочила на ноги, поклонилась в пояс сначала мне, затем моей меньшице, и попросила одолжить ей нож.
Тень озадаченно почесала затылок и вопросительно посмотрела на меня. Я ответил тем же, ибо ни одного клинка из обычной стали с собой прихватить не догадался, потом махнул рукой и вытащил из-за голенища засапожник:
— Держите. Только к лезвию, пожалуйста, не прикасайтесь — этот клинок смахнет вам пальцы по самые плечи!
Хейзеррка кивнула, дав понять, что приняла мою просьбу к сведению, аккуратно взяла оружие, повернулась к отцу и замерла, так как услышала вопрос Найты, не раз и не два воздававшей болью за боль лихим людишкам:
— Может, помочь советом?
— Буду вам очень благодарна…
Одним советом дело не обошлось — Тень очень подробно объяснила Ауренее технологию
Хейзеррка приняла эту фразу, как руководство к действию — положила нож на полено, без тени смущения разделась до нижнего белья, подняла оружие, подошла к отцу, села рядом с ним на корточки и ласково прикоснулась лезвием клинка к его щеке:
— Что ж, пожалуй, начнем с моего детства. Помнишь, как пробуждал во мне Дар первый раз?
…Характера и силы воли Ауренее было не занимать: она вела отца по Дороге Ненависти и воздавала болью за боль так же добросовестно, как вел и воздавал бы я. Нет, удовольствия от процесса она не испытывала — первые четверть часа с трудом сдерживала тошноту и заставляла себя следовать советам Найты «через не могу». Но, загнав чувства в оковы воли, делала то, что считала единственно верным. И возвращала отцу когда-то испытанные ощущения на протяжении полутора часов.
За это время выплеснула наружу всю ту ненависть, которую скопила за годы жизни в родительском доме, а когда почувствовала себя удовлетворенной, хладнокровно перерезала воющему обрубку глотку и плюнула на бьющееся в агонии тело. Потом подняла с земли свою нижнюю юбку, очень осторожно вытерла ею нож, вернула его мне и… спросила, приму ли я ее в род после всего того, что видел.
— С радостью, ибо ты — Эвис по духу! — ответил я, сделал небольшую паузу и торжественно произнес: — Душа к душе, кровь к крови, жизнь — к жизни! Ауренея ар Эвис, носи это имя с честью!
— Душа к душе, кровь к крови, жизнь к жизни! — эхом повторила девушка, возложила мою десницу себе на голову, изо всех сил прижала двумя руками и… закончила клятву по-своему: — Арр Нейл, я — ваша душой и телом. И буду только вашей, пока дышу. Клянусь кровью, жизнью и Даром!
Договорила и пошатнулась. Видимо, исчерпав запас душевных сил. Пришлось ее ловить и подхватывать на руки. Оценив состояние новоявленной ар Эвис, Найта метнулась к бревну, торопливо вытащила из свертка бутылку вина, подобрала какую-то палку и подбежала к нам. Остановившись, вбила пробку в бутылку и протянула ее хейзеррке:
— Пей! До дна.
Ауренея не сопротивлялась — выпила все вино, совершенно трезвым взглядом оглядела сначала себя, а затем меня, и виновато потупила взгляд:
— Простите, арр, кажется, я заляпала вас кровью!
— Мелочи… — отмахнулся я. — Сейчас смоем.
И понес ее вниз по склону. А когда добрался до воды, остановился и озвучил несколько предложений, которые мне порядком надоели:
— Прими сердцем то, что я сейчас скажу: никакого Преддверия Бездны в реках, озерах и морях нет! Древнего Зла — тоже. А мы, Эвисы, не боимся никого и ничего.
— Приняла, арр! — кивнула девушка.
