Ответ, который выдала Майра, я не расслышал, так как его заглушил громогласный хохот толпы. Тем временем мои женщины переключились на вторую жертву из того же списка — четвертого сына главы рода Роустон, арра Леонта:
— Чем веселиться, лучше бы пожалели арра Роустона! — посоветовала подругам Вэйлька. — Видите, как широко он ставит ноги, бедняга?
— Бурная ночь с женой? — «догадалась» Найта.
— Ага — с вечера и аж на половину кольца!
— Пффф, а наш развлекался до рассвета. И не с одной, а со всеми сразу! — фыркнула Стеша.
— Ну, так наш-то тренируется круглые сутки, а арра Леонта подпустили к телу первый раз за полгода.
— Что так плохо-то?
— А толку от него, такого…
В этот момент в мой локоть вцепилась Дора:
— Добрый вечер, Нейл! Очень рада тебя видеть. Заехала к вам, но поздновато — Оден сказал, что вы выехали из дома незадолго до моего приезда.
— Добрый вечер! — улыбнулся я. — Я не знал, что вы к нам собирались, а то бы подождал.
— Ничего, мелочи! — отмахнулась она. — А твои, как обычно, веселятся?
— Угу.
— Про ранение ар Сиерса уже рассказали?
Я утвердительно кивнул:
— Был у него с утра. Вроде, ничего, держится.
— И с Магнусом общался?
— Ага.
— Что ж, тогда буду жаловаться на твою семейку… — притворно вздохнула она. — За три десятины твоего отсутствия эти красотки из дому практически не вылезали. Тренировались чуть ли не круглые сутки, а во время утренних пробежек вытворяли такое, что меня до сих пор потряхивает!
— Странный род, странные интересы… — напомнил я.
Эмоции женщины полыхнули тем самым неуемным любопытством, о котором меня предупреждала Стеша. Но озвучила она совсем другую мысль:
— На самом деле я даже рада. Ведь если бы они мотались по балам и приемам, нарвались бы на ту парочку торренцев. И чем бы эта встреча закончилась, знает одна Пресветлая.
Высказать свое мнение по этому вопросу я не успел, ибо герольд объявил о появлении Шандоров, и я был вынужден повернуться лицом к трону, чтобы продемонстрировать уважение к самодержцу, величественно шествующему по возвышению. Потом проводил взглядом и Террейла. А когда к своему креслу поплыла Маниша, плеснул в своих женщин ощущением веселого восхищения, ибо новое платье «от поэта иглы и ножниц» добавляло ей куда больше величия, чем корона, королевские регалии и венценосный супруг, вместе взятые. И при этом ничуть не убавляло женственности!
Пока взгляды всех гостей были сосредоточены на королеве, она смотрела куда-то в противоположный конец зала и «не видела никого и ничего». Зато, сев на свое место, сразу же повернулась к Уголку и одарила нас, Эвисов, ослепительной улыбкой. При этом в ее эмоциях, кроме искренней благодарности, чувствовалось обещание воздать добром за добро.
Я едва заметно склонил голову, показывая, что в восторге от ее нового наряда, а затем был вынужден перевести взгляд на короля, начавшего произносить приветственную речь. И предложения с третьего-четвертого невольно заслушался, ибо Зейн
Что интересно, озвучив цель нашей поездки в самом начале речи, он последовательно прошелся по «выявленным недостаткам», высказав претензии как главе Разбойного стражи, так и Чумной Крысе. Причем не голословно, а перечислив вполне конкретные недочеты, большая часть которых была взята не из моего доклада. Воинов Пограничного приказа, кстати, похвалил. А когда описал тот бардак, который мы застали в Олунге, и рассказал, чем закончились наши разбирательства, вдруг сделал небольшую паузу, оглядел затихший зал о-о-очень тяжелым взглядом и с хрустом сжал кулаки:
— Подобные проверки будут проводиться и дальше. И убереги вас Пресветлая от чего-либо подобного — следующий род, который окажется замазан в такой же грязи, будет вычеркнут из Бархатной Книги Маллора ЦЕЛИКОМ, а Золотая Книга рода будет уничтожена!
Гости содрогнулись, ибо такое наказание не применялось уже лет триста с лишним. А Зейн, дав им проникнуться тяжестью возможного воздаяния, продолжил в том же духе:
