Евней Букетов полностью

Наконец настал день, когда злополучную печь снова поставили на обжиг. Первое испытание показало, что печь работает неплохо, даже в три раза повысился выход металла. Это были уже не «следы» и не «признаки» вольфрама, а настоящий продукт. Исследователи обрадовались полученным результатам, фактически это был первый значительный успех после многих провалов. Потом, меняя параметры обжига, объем и состав руды, после 15-й загрузки, они добились пятикратного увеличения выхода металла.

Но сам «главный печник» был неудовлетворен результатами. Марк Угорец тоже был от них не в восторге. А руководитель исследований Е. А. Букетов на очередном обсуждении даже сказал: «Процент выхода металла намного ниже, чем у производственников. А нам нужно достичь, минимум, 70–80 процентов извлечения. Пока этого не достигнем — не остановимся».

Виталий МАЛЫШЕВ. «Поступью командора и пророка»:

«В его судьбе была трещина. Родители Полукарова были раскулачены, и это оставило неизгладимый след в душе безусловно одаренного мальчика, ставшего потом хорошим студентом, аспирантом и ученым. А как он знал Фета, Тютчева, Некрасова! Не потому ли, что они способны утешить, понять страдание и взывать к справедливости? Последнее не столь уж и субъективно в свете новейшего отношения к личному труду, подсобному хозяйству, семейному подряду. В наших, теперь уже бывших братских странах, как-то обошлось без раскулачивания, и там продовольствием обеспечивают не хуже нашего, а то и лучше. Полукарова приняли на работу. Он сразу же адаптировался и вскоре начал выдавать научную продукцию — изобретения, статьи и так далее. Позднее его «слабость» сошла почти на нет и переключилась на бильярд, к которому его пристрастил все тот же Евней Арстанович… Евней Арстанович воспринимал его как чистый звук некоего общественного камертона, любил его рассказы о жизненных передрягах и многое прощал. Да, хороший человек Алексей Николаевич… Пока не ушел на пенсию, всегда работал с юношеским задором, оставаясь одним из наиболее продуктивных изобретателей и ученых. Самое удивительное, кто бы ни обращался к нему за советом или помощью, он бескорыстно всем старался помочь. И за это ничего не требовал. Даже тем, кто его по приезде в Караганду встретил недоброжелательно, впоследствии он никогда не отказывал в помощи…»

В лаборатории Букетова пирометаллургические процессы (проходящие при высокой температуре при обжигах или во время выплавки металла) никак не налаживались. Металла по-прежнему отделялось мало. В истории науки такое бывает сплошь и рядом, иные исследователи трудятся десятилетиями и не достигают успеха. Но, как принято говорить в таких случаях, «отрицательный результат — тоже результат».

И вот однажды вечером Алексей Полукаров заглянул в кабинет директора ХМИ:

— Евней Арстанович, я долго думал о преследующих нас неудачах и пришел к выводу, что с этим сырьем у нас ничего не получится. Надо его менять.

Директору института трудно было признать свое поражение. Он и сам догадывался: что-то идет не так, но не мог решиться на прекращение опыта. А теперь об этом завел речь коллега. Очевидно, он прав. Придется признаться, что опыты потерпели крах. И это случилось в самое неблагоприятное для него время…