Четыре года тому назад по мановению вашего чудного пера я как бы заново родился, притом вы заставили меня появиться на свет на горбу самого сильного, крупного, терпеливо переносящего все лишения, самого заметного издалека, как корабль в морской дали, — славного верблюда. Многие с тех пор с завистью смотрят на меня. Что оставалось мне, я терпеливо выносил эти косые взгляды на меня… Конечно, родиться на верблюде — не такая уж невидаль, не такое уж приятное дело, тем более у нас вдоволь места в бескрайней степи. А я нисколько не обижаюсь на вас. Наоборот, горжусь, что родился не на земле, а чуть выше и ближе к Богу, при этом постоянно думаю: потому я такой сильный и выносливый, одинаково терплю и холод, и жару, как верблюд, размеренно шагающий по нашим степям. И горжусь, Ебеке, вашим замечательным талантом, кто кроме вас был способен возродить меня заново, достигшего почти семидесятилетнего возраста…
Вы заставили меня снова появиться на белый свет наверху сильного и крупного двугорбого животного — верблюда-атана[51]. Тем самым вы снова вознесли меня… За что выражаю огромное спасибо! Однако, Ебеке, я боюсь другого, что вы, поднимая мой ранг еще выше, заставите меня возродиться на горбу более почетного, почитаемого казахами святого животного — верблюда-аруана[52]. Но вы хотя бы спросили меня, согласен ли я на такое перерождение, тем более, возраст мой скоро перевалит за черту седьмого десятка. Нет, Ебеке, я уже не хочу появляться на таком узком и неудобном месте, ведь аруана бывает и одногорбым. Лучше оставьте меня там, где я в последний раз родился. Для меня верблюд-атан — большая честь.
Напоследок скажу честно, что читавшие ваш очерк при встречах, особенно на больших собраниях, приглашая меня к трибуне, уже не перечисляют мои ученые и другие регалии, а попросту говорят, что слово, мол, предоставляется необычному человеку, который родился на верблюде… Бывает еще хуже: давнишние знакомые, уважающие меня сверстники, если увидят издалека, пальцем указывают на меня: «Вот идет человек, который родился выше всех нас от поверхности земли…» Короче говоря, Ебеке, из-за вашего чрезмерного восхваления в своем очерке я стал известным человеком. Но, все же прошу вас, оставьте меня и мою покойную мать Аканай наверху того самого верблюда-атана. Нам этого достаточно, мы довольны этим!..
