— Беспрерывно идут жалобы на ректора Карагандинского университета: в своем кабинете он, мол, бывает только два-три дня в неделю; часто болеет; он не выполняет свои прямые обязанности, больше занят литературным творчеством; руководство университетом полностью переложил на своего друга Н. Ф. Пивеня, которого перетянул из Алматы; а этот человек пренебрежительно и высокомерно относится к местным кадрам… Короче говоря, придется тебе ехать в Караганду с группой людей. То, что пишут в жалобах на Букетова, проверь тщательно на месте, — сказал секретарь. — А в комиссию включи представителей разных специальностей из институтов, чтобы состав был солидным. Не забывай, это щепетильное дело, многие смотрят на проверяющих с недоверием, если найдете вопиющие нарушения — надо их подкрепить доказательствами, чтобы ни у кого не возникло сомнений…
Я сразу понял, что поручение ответственное. А с Евнеем Арыстанулы я был не только хорошо знаком, он был с давних пор для меня близким, уважаемым человеком. Но есть служебный и партийный долг. Пришлось обдуманно формировать состав комиссии… Через неделю, когда она полностью включилась в работу, приехал в Караганду. До переезда в Алматы я был ректором Чимкентского института культуры, так что вузовская работа мне была знакома… Супруга Ебеке родом из Туркестана, и поэтому я его называл жезде[69], а он меня балдыз. Он обрадовался, что именно я возглавляю эту, не совсем приятную, комиссию, нежданно нагрянувшую с проверкой…. Если не считать того, что он давал нам кое-какие разъяснения, в ход проверки ректор не вмешивался. Человек он высококультурный, строго соблюдал этикет.
Но однажды он пошутил:
— Оу, балдыз, сестра твоя на тебя сердита, ты не заходишь даже поздороваться.
— Она права. Если поможете добраться до нее, готов приехать… — ответил я.
В тот же день поехали к ней. Оказалось, она уже приготовила угощение. Сели за стол, втроем, без свидетелей, поговорили по душам. О делах университета ни он, ни я не заводили разговор. Хозяин дома проявил светскую деликатность. Что я заметил, лекарства он глотал целыми пригоршнями…
— Ебеке, что вы делаете? — проявил я тревогу.
— Да, вот такое состояние здоровья.
Я убедился в том, о чем мне говорил секретарь ЦК. Видимо, Ебеке догадался по выражению лица о промелькнувших у меня мыслях:
