Когда мы подошли к театру, нас никто не встретил ни в вестибюле, ни в холле, ни в зале для гостей. В театре было полно народу, но никто с нами не заговорил. Я удивилась, что мы с отцом одни, а ведь это его праздник, и люди пришли сюда благодаря его таланту. Там было много знакомых и известных людей… Самые смелые из них подбегали, быстро здоровались и убегали. А потом мы пошли в зал. Оказалось, что в первом ряду сидим только мы с отцом. Никто к нам не присоединился, как будто мы были прокаженными. Тогда я вдруг поняла, что мы одни в толпе, что нас разглядывают.
Мы с отцом посмотрели весь спектакль. Честно говоря, я не понимала, что происходит на сцене, но не отрывала глаз от нее. Мне казалось, что артисты были ярко раскрашены и слишком все утрировали, но, пожалуй, они были единственными настоящими друзьями одинокого автора в тот вечер. Отец был спокоен и даже что-то мне говорил, а я все это время тихо умирала. Я знала, что у него большие неприятности, но не знала, что все так плохо. Я до сих пор не могу понять, как он все это выдержал. Эта выдержка и разрушала его сердце. Он был спокоен, но очень бледен, и я физически чувствовала, как ему больно. Я и сейчас помню эту боль. Потом мы вернулись в его гостиницу, он собрал вещи и поехал в аэропорт. В тот вечер мы говорили с ним о судьбе Маяковского, о моей сессии, о том, как развлекается нынешнее студенчество, но только не о том, что никто не пришел его поздравить.
Он был очень сильным человеком. Он знал, что так будет, и пошел на это. До последнего надеялся… Давал шанс этим людям».
Спектакль «Кандала» (перевод комедии В. В. Маяковского «Клоп» на казахский язык, сделанный Е. А. Букетовым еще в 1957 году), который смотрели отец и дочь, ставили не столичные театры, а гастролировавший летом 1980 года в Алматы Гурьевский (ныне Атырауский) областной казахский театр. Постановка режиссера Мен Дон Ука, главную роль, говорят, очень хорошо сыграл заслуженный деятель культуры Республики Казахстан Шапай Зулкашев…
* * *Прошлогодние стрессы не прошли бесследно для здоровья Букетова. Сердечный приступ настиг его в конце лета 1980 года, когда все думали, что худшее позади. Одно спасло: случилось это дома. Врач «Скорой помощи», прослушав его сердце, вызвал специализированную бригаду, выезжавшую в экстренных случаях, которую сами медики называли «инфарктной группой».
Музафар АЛИМБАЕВ, поэт. «Простота в сочетании с человечностью»:
