Из-под пера Евнея Арыстанулы в те годы вышел ряд статей. Одна из них, на наш взгляд, самая серьезная и глубокая, была опубликована в «Казахстанской правде» 4 апреля 1954 года под названием «У истоков великой дружбы» и посвящена разбору первой книги романа известного казахского писателя Габита Мусрепова «Пробужденный край». Литературная общественность столицы снова всколыхнулась, прочитав два газетных подвала его нового выступления. «Смотрите, что он себе позволяет. Этот партизан-бузотер из горного института опять полез в чужой огород!» «Неужели он не нашел более подходящего для себя занятия, чем пускание крови наших корифеев?» — возмущались интеллектуалы.
После ознакомления с этой статьей, помещенной в «Избранных сочинениях» Е. А. Букетова под названием «Сокровенное», я пришел почти к такому же мнению. То ли время было такое, то ли кичливая, беспощадная молодость в нем бурлила, как бы то ни было, под огонь его критики попал патриарх казахской литературы, замечательный писатель. Честно говоря, я поразился резкому тону статьи, как мне кажется, в ней допущены необоснованные выпады…
Статья начинается словами: «Такой эпический роман для казахского общества — большое событие, огромное достижение национальной литературы». Далее, анализируя произведение, Е. Букетов отмечает: «Роман написан образным, сочным языком. Это несомненное достижение автора, свидетельствующее не только о широких возможностях казахского языка, но и о большом значении вдумчивого изучения писателем лучших творений русской литературы». Затем анализирует, как в романе отражено классовое расслоение в Степи, как ранее занимавшийся животноводством кочевой народ в XIX веке вступил в новый этап исторического развития. Описывая тот период, критик берет для разбора типичные судьбы двух бывших кочевников — Буланбая и Сугура, то, как они попали в Караганду и Акбуйрат — в те годы открывшиеся промышленные объекты, и отмечает, что автор правдиво описывает в своем романе изменение их психологии. Фактически половина рецензии «У истоков великой дружбы» — это положительный отзыв. А далее?
Листая страницы дней минувших, мы зачастую не придаем значения бушевавшим тогда страстям, политическим установкам, особенностям характеров отдельных личностей и преследуемым ими целям… А ведь из этого складывается лицо эпохи. Может быть, критик желал отличиться перед ЦК, следуя господствовавшей в то время идеологии, или таков был заказ партийной газеты, кто знает. В общем, другая половина рецензии — это сплошное перечисление недостатков этого значительного произведения национальной литературы. Недостатки, отмеченные критиком, особенно выпирают. Словом, получилось как в пословице: «Плохое колесо сильней хорошего скрипит…»
Евней Букетов нашел изъяны в образах вначале незаметных персонажей, а впоследствии играющих значительную роль в романе, некоторых русских людей. К самым неудавшимся он отнес образ Елизаветы Быковой, подвергнув сомнению ее революционную убежденность. Автор статьи свои выводы аргументирует так: марксизм в годы, описанные в романе, еще не получил широкого распространения… Поэтому Елизавета Быкова — нереальная фигура. При этом автор романа не учел противоречивости деятельности и духовного облика революционно настроенной русской интеллигенции того времени, не имевшей правильной и ясной теории и конкретной цели, что и нашло отражение в этом образе.
Второе действующее лицо из русских — Никон Ушаков — так же, как утверждает критик, исторически неверно показано. Несмотря на то, что он капиталист, зарабатывающий деньги на чужом горбу, в романе он всем помогает, всегда старается облегчить труд казахских рабочих, даже, как филантроп, хочет, чтобы казахские дети учились в технических школах. На самом деле он стремится к тому, чтобы всех казахов превратить в рабов, для еще большей эксплуатации. Но ведь Никон Ушаков не смог противостоять таким магнатам, как Рязанов, не проявил твердости характера, свойственной русским купцам. В конечном счете сострадалец-купец потерпел поражение. И поэтому в романе идущий вроде на подъем образ легко выпадает из поля зрения читателя.
«Группируя так события и ситуации, писатель не смог глубоко, всесторонне показать подлинный облик предпринимателей, не создал цельных, психологических образов рыцарей (?) наживы, объективно прогрессивная роль деятельности которых не является результатом их мнимой филантропии, — пишет критик. — Их деятельность была прогрессивна вопреки личным стремлениям…»
