И это было правдой. По этому поводу он позднее писал: «Как я смотрю на свои литературные труды? Смотрю хорошо, с удовлетворением. Это переводы и рецензии. Причины, толкавшие писать много, возникли от духовной потребности… заниматься переводами начал из желания помочь своим соотечественникам, которые плохо владели русским языком, вследствие этого не могли знакомиться с шедеврами мировой литературы. Мне нравился процесс переводческой деятельности: он неимоверно труден, зато получаешь творческое наслаждение… Большое счастье иметь возможность отказаться от того, в чем ты начал сомневаться, дать себе отдых и подумать над тем, что ты делаешь. Я имел возможность отказаться от писания. Вернулся к писательскому труду тогда, когда понял, что мне есть о чем писать, есть мысли, знания…»
Казалось, Евней Арыстанулы и Зубайра Дуйсенкызы были предназначены друг для друга. Такое сочетание супругов редко бывает в жизни. Они жили в мире и согласии, у них совпадало почти все — избранная профессия, взгляды на жизнь, желания, спокойные характеры, гостеприимство. Они понимали друг друга с полуслова, довольствовались тем, что есть, не искали несбыточного, материального достатка сверх меры. Близкие, знакомые, друзья-товарищи приходили к ним с удовольствием, несмотря на то, что они в то время ютились в одной комнате коммуналки, но они создали там уютный семейный очаг.
Евней, с молодых лет поставивший перед собой высокую цель, ни шагу не отступал от нее: получил высшее техническое образование, успешно начал научную карьеру. По его примеру все его четыре младших брата, во всем подражая своему «Бапа», также закончили технические вузы. Материальное обеспечение матери, которая по-прежнему жила на родине, по очереди отправляя младших сыновей, по требованию Евнея, в Алматы (последыша в Караганду), он полностью взял на себя. Вслед за ним в Алматы первым приехал и поступил учиться Камзабай. Он вынужден был с юных лет работать и среднюю школу не смог закончить. Когда ему уже было за двадцать, старший брат потребовал: «Пока не обзавелся семьей, учись!..» В 1953 году Камзабай поступил в алматинский строительный техникум. После него в Алматы приехали братья Жартас и Шабдан. Оба учились в том институте, где Евней работал, и успешно закончили горный факультет КазГМИ. В учебе всем им значительную помощь оказала и Зубайра Дуйсенкызы, она опекала младших Букетовых, заменяя всем им мать. Выросшая в многодетной семье, она никого из молодых Букетовых не упрекала ни в чем, ровно и ласково относилась ко всем. А Шабдан постоянно жил у них, так как учился в алматинской средней школе…
Молодым супругам нелегко было нести эти заботы, не зря говорят: дом с детьми — базар, но они не роптали…
А вот своих детей им Аллах не послал, и от этого они чувствовали себя несчастными. Как они хотели, чтобы в их доме раздался звонкий детский смех!.. Но, увы… Со временем отсутствие дитя начало нарушать идиллию согласия, тепла и уюта в их очаге уже не было.
В книге «Родник Евнея» опубликовано стихотворение, вынесенное нами в эпиграф этой главы, она посвящена «Асе». А она — первенец его брата Шабдана, смышленая девочка училась в школе только на отлично, писала стихи уже в детстве. «Сейчас дочка нашего клана, по воле судьбы, живет под Миланом в Италии…» — пишет в автобиографической книге К. А. Букетов. «Мой младший Гайса тоже учился хорошо. Сейчас живет в Алматы со своей семьей, имеет детей, пошел по стопам брата Евнея, занимается наукой, пока кандидат химических наук, — писал он в ответном письме по моему конкретному запросу, касающемуся старшего брата. — Зимой брат два-три раза в неделю приходил к нам домой, особенно долго разговаривал с Гайсой, чему-то его обучал, и то, что раньше задавал ему, повторяли, посидев пару часов, довольный уходил в свою квартиру. За четырнадцать лет совместного проживания в одном доме он ни разу не изменил этой привычке. Мы с супругой Бикен, естественно, любили своих птенцов не меньше его, но мы поражались, что он любил детей по-особому. Евнея обожали дети, так как он проявлял нежность и человечность в отношении к ним, особенно он много внимания уделял воспитанию ребят, у кого были хорошие задатки к учебе, он их всегда и постоянно опекал. Поразительно было то, что он никогда не показывал, кого из детей любит чуть больше, чем другого…»
Здесь описано характерное для Евнея Арыстанулы поведение, когда ему уже перевалило за пятьдесят.
С Зубайрой счастья стать отцом он так и не испытал. Не трудно понять всю глубину его душевной драмы. Одновременно эту драму переживала и Зубайра Дуйсенкызы. Ее страдания были еще тяжелее, чем у мужа: за долгие и унизительные обследования у врачей-гинекологов она уже поняла, что причиной бездетности является она сама. Мало того, она знала, самое страшное, что поправить это — уже невозможно…
