Меня он называл Алмабай, видимо, чтобы сочеталось с созвучным, ласкательным именем дочери — Аканай. Вообще, он был очень строг, требователен. Мне объясняли, что так его воспитала бабушка, он ведь с малых лет верховодил в своем доме. Покойная свекровь моя, Бальтай, была умной женщиной, она меня сразу предупредила, чтобы я ему ни в чем не перечила, что весь мужской род Букетовых привык командовать женщинами. Она говорила, что от этого вреда не будет, и, если хочешь добиться чего-то от него, можно всегда это получить лаской и умом… Я молодая была, в те годы не очень слушалась старших, повидавших жизнь. Сейчас я думаю, что свекровь моя была во многом права…
В «Шести письмах другу» в ироническом тоне говорится: «Переход в положение хорошо зарабатывающего научного работника, преподавателя высшего учебного заведения (каковым стал сразу же после защиты диссертации) очень тешил мое самолюбие, и, как я уже писал тебе, в определенный период я был очень доволен собой…»
К счастью, этот период благодушия и самодовольства продолжался недолго.
Пытливый ум Букетова постоянно жаждал новых впечатлений, достижений, открытий, и он снова окунулся
Этот замысел по своей значимости не только в то время, но и сейчас (спустя пятьдесят лет, в XXI веке) поражает своим размахом. В голову молодому ученому-металлургу пришла просто уму непостижимая мысль. Да и сам он признает это в своих воспоминаниях: «Это был, конечно, очень дерзкий план. Но почему-то ныне этого не стыжусь. Не стыжусь, вероятно, потому что ни тогда, ни после я ни минуты не сомневался, что добьюсь успеха… Я надеялся только на упорный труд и верил, что он будет вознагражден. Мечты эти принимали, как теперь вспоминаю, просто глобальные размеры».
Итак, молодой ученый Букетов составил программу комплексного извлечения многих редких элементов из отходов цветной металлургии. Подключив к реализации программы нескольких аспирантов института и даже лучших своих студентов, он хотел немедленно начать исследования, понимая, что они могут затянуться на добрый десяток лет, а то и больше. Но сроки его не пугали. Кстати, он не был фантазером, некоторые новшества надеялся внедрить в производство в ближайшее время, а за счет полученных от этого дивидендов и финансовой помощи в широкомасштабную программу расширить тематику исследований. Государственных субсидий, выделяемых для высших учебных заведений на такие исследования, было недостаточно (они тратились на подготовку аспирантов и только мизерная часть — на незначительные исследовательские работы), потому весь расчет был на солидную помощь производственных комбинатов, которые очень нуждались в усовершенствовании своей технологии, ведь это было выгодно для них, было даже нужнее им, чем ученым…
Цель была ясна, усилия сплоченной команды сулили успех. Однако…
Автор «Шести писем другу» приводит один случай, произошедший с ним в тот напряженный период. Когда он приехал вместе с практикантами-студентами на один из заводов Урала, цех завода, выпускавший редкий металл, переезжал в новое здание. Наш ученый, узнав, что там собираются работать по старинке, срочно набрал деловых и знающих помощников и в короткий срок провел задуманный эксперимент в заводской лаборатории, после этого предложил заводчанам изменить производственный цикл и перенести в новый цех обновленную технологию. Его предложение обсудили на техническом совете. Ни один из инженеров-технологов не был против, наоборот, все дружно одобрили, даже высказали благодарность за помощь. Но начальник цеха, Манефа Максимовна К., мило улыбаясь, сказала: вначале надо переехать в новое здание, немного освоиться там, и тогда уж она с великим удовольствием возьмется внедрять новшество, предложенное уважаемым казахстанским ученым…
