Приступив к исполнению своих обязанностей замдиректора по учебной части, Евней Арыстанулы решил послушать лекции некоторых коллег. Посетив лекцию доцента Р. А. Орманова (в автобиографической повести фамилия его изменена), он убедился, что коллега преподает физику на низком уровне. Хотя доцент Орманов неплохо знал свой предмет, Букетова удивило то, что он не умеет донести свои знания до слушателей, причина — неподготовленность к лекции, кроме того, он мельтешил, суетился перед доской, написав формулы, толком их не объяснив, тут же их стирал. Затем переходил к новым. Студенты не успевали записывать, не то чтобы усвоить…
После занятий заместитель директора предложил разобрать прошедшую лекцию. Но заведующий кафедрой, пожилой профессор, выгораживая преподавателя своей кафедры, стал на дыбы: «Лекция прошла неплохо. Рахат Ахметович несколько тороплив, но это дело поправимое…»
Евней Арыстанулы в тот же день продолжил разговор с профессором-физиком в своем служебном кабинете и прямо выразил ему свои претензии: «Вы, уважаемый профессор, несмотря на то, что доцент Орманов плохо читал свой курс, видя его значительные методические промахи, заступились за него. Я не понимаю вас…» Заведующий кафедрой вскипел, даже до конца не выслушав его: «Когда я стал профессором, вы, молодой человек, еще под столом ползали, если забыли об этом, могу напомнить!..» — и хлопнул дверью.
«Пришлось мне самому поговорить с Ормановым, — пишет автор «Шести писем другу». — Он не стал хорошим лектором, однако после беседы со мной начал лучше готовиться и читал довольно сносно. Зато, познакомившись со мной, Рахат Ахметович приобрел дополнительную возможность для изыскания нужных приборов, для обращения к нужным людям от имени института и периодически мобилизовал меня на эти дела. Словом, Орманов умел даже свои недостатки использовать в интересах своего дела».
Недобросовестных преподавателей в институте оказалось не так уж мало. В борьбе с ними заместитель директора института добился некоторых успехов, но не избежал ошибок. Одной из таких проигранных ситуаций, по словам автора, был печальный случай с одним из талантливых химиков института. «Я проявил рьяную активность, оказывается, не поняв провокаций его явных недоброжелателей, и это послужило причиной его преждевременного ухода на пенсию…» — с глубоким сожалением пишет автор воспоминаний. Евней Арыстанулы сетует также по поводу недовольства своего любимого наставника В. Д. Пономарева тем, что он так быстро пожертвовал научной работой, согласившись на престижную должность. Виктор Дмитриевич время от времени ему напоминал, что научные исследования — его жизненное призвание, и давал конкретные задания…
«Должность заместителя директора ничего не прибавила к моему научному положению, наоборот, только усложнила, — говорит Евней Арыстанулы в своей книге «Шесть писем другу». — Кроме того, стал бывать в лаборатории намного реже, чем раньше. В то же время меня не покидала мысль о судьбе задуманных исследований…»
Что же касается института, то он был представлен небольшим двухэтажным зданием бывшего общежития учебного заведения, комнаты которого, с редко расставленными канцелярскими столами и шкафами, даже отдаленно не напоминали научные лаборатории. Видимо, пословица «Пасу всего пять козлят, гонора на весь свет» — была сказана по такому поводу. Естественно, институт, несмотря на академическое название, таковым еще не являлся и при таком состоянии дел не скоро обещал быть таковым…
У Евнея Арыстанулы начались проблемы со здоровьем. При смене погоды, в пасмурные дни покалывало сердце, подскакивало давление и на плечи наваливалась непонятная тяжесть. Сначала он не придавал этому особого значения, но все же пришлось обратиться к врачам: оказалось, всему виной была чрезмерная полнота. Сердце не справлялось с восьмипудовой нагрузкой. Что поделаешь, перешел на диету, стал умеренно питаться, каждый день утром совершал пробежки. Врачи-кардиологи советовали сменить местожительство — переменчивый и влажный климат высокогорья для него был неподходящим, кроме того, они рекомендовали избегать конфликтов и ссор на работе и вообще сменить обстановку…
Эти обстоятельства наводили на невеселые мысли, заставили, когда уж сильно прижало сердце, подумать о покое, а также о перемене местожительства.
