В глазах неожиданно потемнело. К горлу резко подступил мерзкий, кислый комок. И если бы желудок уже давно не был пуст, его тут же вырвало бы. Резкая боль где-то под ребрами скрутила ученого. На трясущихся ногах он опустился на пол, и мир снова померк.
Рассел открыл глаза.
Как долго он находился в отключке? Всяко меньше времени, проведенного в капсуле.
Тело продолжала бить крупная дрожь. Надо встать и начать двигаться. На полу холодно. Может быть, проблема еще в этом. Надо выбираться отсюда, выяснить, есть ли в Доме еще люди, выжил ли кто-то еще. И что, черт побери, тут произошло?!
Но все попытки открыть дверь ни к чему не привели. Электронный замок отказывался отвечать, так же, как и сенсорная панель управления доступом. Наверняка в момент активации капсул сработал механизм блокировки двери.
Надо проверить центральный пульт.
Профессор усмехнулся. Самая простая идея пришла, как выяснилось, в самый последний момент. А ведь он должен был сразу заметить ритмичное мигание нескольких световых индикаторов возле центральной стены. Искусственный мозг был жив, и именно у него стоило искать ответы на все интересующие вопросы.
Рассел подошел к пульту и осторожно уселся в кресло. Конструкция немедленно затрещала и развалилась. Время не пощадило отличную вещь.
Тихо выругавшись, ученый поднялся на ноги и включил центральный экран. Пыльная поверхность вспыхнула. На мгновение даже показалось, что некоторое количество пикселей, среагировав на долю секунды быстрее, выстроили изображение кольца, напоминающего змею, кусающую себя за хвост.
Хемсворт моргнул.
Нет. Показалось. Хоть здесь все в полном порядке. Монитор выстроил перед человеком схемы, таблицы, списки последних команд искусственного интеллекта, и Рассел погрузился в их изучение.
Здесь, конечно, пришлось повозиться. Слишком много нюансов стоило изучить и систематизировать для понимания всей картины случившегося. Но уже через полчаса Хемсворт почувствовал, как его жидкие волосы на лысеющей голове встают дыбом. От всего увиденного можно было легко сойти с ума, поскольку разворачивающаяся в сухих сводках ИИ картина походила на какую-то чудовищную шутку.
Причиной воздушного тарана и сейсмической активности стал крупный метеорит. Вторгшийся в пределы Солнечной системы кусок мертвого камня, избежав гравитационного воздействия газового гиганта, прошил атмосферу Земли. Именно в этот момент чувствительные датчики сканирования наружного пространства возвестили о появлении в небе инородного тела. И, прежде чем огненный великан достиг территории северного полушария, искусственный интеллект Дома, просчитав варианты развития событий, поднял общую тревогу.
Удар был страшен. Сметающая разросшиеся леса и уцелевшие здания волна воздушного тарана обошла планету несколько раз. Ринувшиеся во все стороны от гигантского кратера сейсмические возмущения привели к чудовищным последствиям. Разлом континентов, подъем колоссальных цунами, пробуждение вулканов. Чего стоил один Йеллоустон! Супервулкан бывших Соединенных Штатов Америки, взорвавшись, расширил разлом коры между Тихоокеанской и Североамериканской тектоническими плитами, образовавшийся много лет назад у побережья Калифорнии, и раздробил материк на множество осколков. Последующая детонация тихоокеанского огненного кольца привела к деформации и смещению части других континентов, прибрежные зоны которых навсегда скрылись под водой.
Впрочем, даже подобное событие было всего лишь незначительным элементом в череде невиданных человечеством катаклизмов. Травматическое смещение оси вследствие удара массивного метеорита навсегда изменило облик не только планеты, но и небесного свода над ней. Привычные глазу созвездия сместились с насиженных мест, и, если бы хоть кто-то из астрономов или сторонников любимой Хемсвортом астрофотографии остался в живых, у них появился бы большой объем работы. По крайней мере, после того, как небо над Землей вновь стало чистым.
Масштабный выброс в атмосферу вулканического пепла на длительное время закрыл проход солнечным лучам, понизив температуру на поверхности Земли буквально до критического значения. Тепло сохранилось только в довольно широкой зоне по обе стороны от сместившегося экватора. Участки планеты, находящиеся ближе к частично сместившимся полюсам, в течение длительного времени представляли собой покрытую снегом ледяную пустоту.