Без моего благословения, нанятый отряд позаботился о судьбе бродяг, и те более никому не смогут ничего рассказать.
Для доказательства своих слов, наемники принесли в мою церковь останки найденных существ, которые смогли взять со стальных тел – это зубы, фаланги пальцев и когти – но потребовали щедрой платы, если Орден пожелает забрать их для исследования, так как уговора про них не было.
Прости меня, сестра, но я посчитала правильным выкупить у наемников все, что они принесли, не став торговаться. Люди эти – лишены понимания общего блага, и охотно продали бы все кому-то еще, вздумай я отказать.
Винюсь перед тобой, сестра, но я была вынуждена преподнести отряду кубки вина из особой секции. Теперь наемники смогут обсудить находки только с бродягами, упокоенными от их рук.
Винюсь перед тобой, сестра, повторно, но забрать плату обратно в храмовую казну оказалось сложнее, чем я полагала – крепкие телом, наемники смогли добраться до бара, чтобы отметить сделку, и умерли уже там. Виновником отравления посчитан хозяин бара. Каюсь, но ныне он тоже в компании наемников и бродяг. Однако же содержимое карманов отряда, вместе с прочими вещами, ныне изучает шериф города. Он добрый прихожанин и не подумает на нас. Но вернуть потраченные средства обратно в казну мне пока не удалось.
Полагаю, переданные мною находки ты оценишь стократ дороже казны моей скромной церквушки. Даже я, недалекая, ощущаю исходящую от них мощь.
Сестра моя, коммодор Стефания, я обязана поведать о том случае, что помог добраться этому письму и ценному грузу до тебя в столь краткие сроки.
Наш приор, эта сумасшедшая, ведомая наркоманкой из твоей обители, вырвала своих сучек из очередной кровавой бойни. Эти двое, по ошибке получившие наречение Марла и Агнес, зарабатывают для приора слишком много, чтобы я верила в мирные цели столь долгой их командировки. Опасаюсь за твою жизнь.
Руководствуясь твоими советами и проявляя должную бдительность, я заставила эту психованную взять третьей в отряд мою преданную Гретту, верную почитательницу Его. Всего одно твое пожелание – и цепные псы нашего приора отправятся в ад, где им самое место. Винтовка в руках Гретты прочитает заупокойную над ними надежнее всякого клирика.
Но мне, скудоумной, неведомы все мотивы их поездки – и я, дабы не навредить, велела моей Гретте не трогать попутчиков до твоего города, сестра. Возможно, хотя бы в этот раз эта кодла решит совершить что-то хорошее во славу Его, а не ради своего брюха и кошелька…
Даже если Гретту убьют, ни письмо, ни содержимое не достанется твоим врагам – ты знаешь об этом, когда держишь письмо в руках. И я знаю это, выводя эти строчки, что греет мою душу и крепит уверенность в успехе в моем сердце.
С великим почтением, твоя верная слуга.»
Так было в том письме, копию которого Агнес наверняка уже отдала своему коммодору. И я упрямо верю, что этого им – по горло.
Свою добычу они уже получили – кости измененных существ забрали. Партию, чтобы снять Кристен, тоже запустили – как только коммодор Стефания поймет, что ее подчиненная ухнула всю казну церкви на обычные, пусть и не сильно распространенные вещички – то есть, ее попросту надули – воплей будет аж до Вашингтона. А там, глядишь, и проверяющие в церковь к Кристен наведаются – доходы с расходами сверять, недоимку и кражу выискивать… Да и второй слой интриги, про который мельком обмолвилась Агнес, я тоже уловил – вещички-то, что в кошельке попадут к коммодору Стефании, все до единой ворованные и взятые с трупов при очень нехороших обстоятельствах… Словом, будет сложно объяснить, что они делают у нее – случись коммодору их продать или подарить.
Насчет судьбы тайны, находящейся под Равендейлом, Марла и Агнес ни словом мне не упомянули. Но, уверен, партия разведчиков либо уже выехала в те земли, или собирается это сделать в самое ближайшее время. Когда они поймут, что не Равендейл, а Ридервилл, я планировал быть отсюда далеко.
Что до строчек, так мною и не зачитанных – ну зачем им знать, что тварь десятого уровня, прикрывавшая вещи Гретты, тоже передается коммодору Стефании? И если соблюсти небольшой ритуал, ее можно свободно одеть на себя, без опасения быть заживо сожранным. Кристен пишет, что еще две такие же «прелести» подрастают на телах прихожан и едят хорошо, а значит ее приход останется способен выполнять «деликатные миссии». А в Обители сестре-коммодору такой «подарок» может весьма пригодиться.
Разумеется, подарок полагалось передать по завершению миссии. То есть, в текущих условиях, никогда.
– Поднимайся, – шикнула разозленная Агнес.
Это я так задумался, что пропустил завершение проповеди – люди уже аплодируют, поднимаются с мест. Разве что цветы никто не несет к алтарю – не принято тут. Вернее, только по другим поводам: например, если матерь-настоятельница преставится…
