Не поверив, достал пульт и принялся анализировать его. Та же картина.
Интересно, энергичный человек в соседнем помещении сам-то понимает, что нагромождение схем, конденсаторов и плат с батарейкой посередине в принципе не может функционировать?..
И что он просто внедряет в людей нечто, созданное чьим-то талантом?..
Завернув железку обратно в платок, я отложил его в сторону, глядя на него с недоверием и легкой опаской. Выбросить бы эту дрянь в мусорное ведро — но не здесь же…
Судя по убежденности в теории, Чанг не понимает, что это — просто продвинутый амулет. Все его предположения основаны на том, что: вот прибор — реализованное в металле величие человеческого разума, добившегося истины. Вот прибор: подтверждение его «Нобелевки»…
А между тем — все еще никакой науки. Просто один талант, заключенный в амулет — перебивает другой…
Зато можно трясти железками и требовать финансирование. И не лезьте внутрь — взорвется, угу…
Ощущение обескураживающее, конечно.
Но затейник у них в Твин Фоллс появился интересный — раз его поделкой решили уничтожить Реликт. И если у них получится, то он, с благословления правительства, засунет свои приборчики во всех сильных одаренных — а какой функционал туда навертит, я даже думать боюсь. Нет, закон-законом, но я такое внутрь себя засунуть не позволю.
Но для того, чтобы им позволили засовывать приборчики в людей — еще предстоит демонстративно одержать победу…
И если бы я ещё мог поверить в науку — ей как-то наплевать на уровни возвышения. То в амулет, даже столь огромный — нет.
Не завалят они Реликта, никаких шансов.
«И что делать?» — Спросил я дремавшую Амелию, прикрытую бело-красной простыней.
За стеной стонали уже на два женских голоса и один мужской.
На полу спирт размыл натоптанную грязь, показав изначальный цвет пола — светло-синий.
«Если я вновь рискну своей жизнью, станет ли мир чище?»
«Сам-то себе веришь?» — Одёрнул я себя. — «На что вообще повлияет твой риск? В этот раз Реликт не нарезан на аккуратные стейки».
Без меня невозможно уничтожить эту тварь. Моя ключевая сверхспособность — равнодушно смотреть, как растворяются вместе с куском мяса в растворе щедрые обещания силы и величия. Сидеть на кафельном бортике, игнорируя чужие угрозы, проклятия, и просто знать, что поступаю правильно. Кто в этом городе сможет так же?.. Кто не прыгнет в раствор за величием Первожреца и семью дополнительными уровнями?..
Подобных точно не было у Чанга. Да и сам он — несомненно поддастся уговорам Реликта. Просто ради науки. Так что штат, где он станет Первожрецом — станет очень веселым местом.
Я, в общем-то, и влез в авантюру, потому что знал — не хватит у них духа все завершить. А убить тварь было нужно. Ну и бонус, конечно же, не лишний — в качестве награды за храбрость и упрямство…
Только они даже до финального этапа не дойдут. А раз так… Таланта «Видеть Уязвимое место» — нет. Шансов — ни у меня, ни у них — нет тоже.
Вздохнув, я попрощался с возможностью вписать в резюме участие в очередном по счету спасении мира. И так на том свете прогулы давно ставят…
Под конец, когда Чанг натешился, и наша бравая компания направилась на выход, я все-таки придержал китайца:
— А вам доводилось говорить родственникам пациента, что он умер?
— Бывало, — пожал он плечами, перезастегивая криво, через пуговицу, застегнутую рубашку.
— И что вы при этом чувствовали?
— Странные вопросы, молодой человек. Я ничего не чувствовал. Люди живут, болеют, умирают.
— Значит, это нормально? Ну, то есть, обычное дело — не переживать?
— Не сходить с ума от того, что от тебя не зависит? — Криво улыбнулся Чанг. — Более чем нормально!
— Да, вы правы. — Кивнул я.
Принявшись вспоминать дорогу из Юты дальше на восток.
Нас отпустили неохотно: Чанг нудил, что пациентке нужен покой, присмотр, а если начнется воспаление — уколы антибиотика. Еще он все еще хотел свой пульт назад и в какой-то момент уже прямо говорил, что плевать он хотел на грузовичок и вооружение. Мол, просто сидите на месте ровно. И пульт верните.
Тот пульт, что был от устройства-амулета в моем кармане, я игнорировал — хоть китаец чуть ли не перед моими глазами его вертел, предлагая обмен. Я временно стал не очень понятливым, упрямым, да и вообще — крайне неконтактным в общении.
Со мной можно было поссориться, а можно было отпустить на дело — и Чанг решил, что пусть мы валим куда захотим, но чтобы завтра были в его уютном уголочке на парковке целыми, здоровыми, готовыми работать во славу человеческого вида. И с пультом.
Кое-какую уступку я все же сделал: отдал профессору приборчик, выключающий талант. Мол, завтра за ним вернусь — даже не сомневайтесь. Такая ценная, важная и опасная — всего-то надо заставить ее проглотить… Ерунда бесполезная, короче — но если сделать скорбный вид и отдавать с неохотой, то результат имелся: Чанг смягчился, благословил отъезд и попросил не рисковать.
Амелию, если что, предлагалось держать на той же парковке «на диванчике». Зато под присмотром врача, конечно же. Который еще какой-нибудь прибор встроит ей к утру…
