В общем, закинув еще очень слабо соображающую девчонку на сидение джипа — авто я забрал у «группы по охоте на Реликта», пообещав вернуть — и максимально раскрыв сидение для удобства прооперированной, я на черепашьей скорости поехал к «арийским братьям». Чую, выскажут мне там за брошенный у кафе «Форд Бронко»… Но, думаю, такую приметную машину вряд ли угонят — так что либо нацисты уже ее отогнали к себе, либо стоит на месте. Обойдется.
Ехал я к «Братьям» со вполне понятной целью: во-первых, все еще не знал, где находится склад «номерных», где держат грузовичок. Во-вторых, «арийцы» присмотрят за Амелией — и будут спокойны, что я не уеду с их оружием. А мне и смысла нет уезжать — если талант девушки восстановится к утру, то завтра «братья» сами нам все отдадут. Восстановится к вечеру — уедем с оружием вечером. Или — не «уедем», а «уеду».
Ценность девчонки после того, что она учудила — весьма сомнительная. Прошлой вспышки благоразумия ей хватило ровно на дорогу до Солт-Лейк-Сити. Полагаю, что после того, как ее прооперировали в борделе, вытаскивая из организма всякую дрянь — будет вести себя хорошо аж целую неделю. А дальше — снова нарвется. Надо оно мне?..
Вытаскивал я ее от Чанга больше из упрямства. Хотелось вернуть все на момент до входа в кафе, когда я не придал значения дорогим машинам на соседних улицах, не провел разведку и попал в ловушку. Еще лучше бы — откатить все до состояния раннего утра, когда отпустил Амелию, полагая, что она будет заниматься нашей безопасностью, а не устраивать вендетту с резней. Второе недостижимо, но вот первое — растащить все стороны по углам, как были — этого я достиг. И слегка успокоился.
Грузовичок — тоже мероприятие сомнительное. Его бы, по-хорошему, тоже игнорировать — лишний риск ради всего-то эквивалента денег в виде патронов. Как будто я иначе заработать не смогу.
Но тут меня легонько переклинило — хотелось сделать для обреченного города что-то хорошее. А по мне, если кто-то перед заключением мирного соглашения заказывает себе грузовик вооружений, то явно не для праздничной пальбы в небо. Так что мирным жителям будет лучше, если опасное содержимое перейдет в мои руки.
На входе к «нацистам» нас какое-то время продержали — сначала доложили руководству, потом словно бы забыли на какое-то время. Но, в итоге, подогнали фургончик «скорой помощи», куда аккуратно переложили Амелию, да и мне предложили занять сидение рядом. Наша машина так и осталась на въезде — пусть так, наплевать.
— В больничку? — Уточнил я у водилы.
— Босс сказал везти к нему. — Буркнул тот. — Нет у нас больнички, — все-таки решил он пояснить. — Кладбище есть.
— Туда еще успеем. К боссу, так к боссу. — Устало прикрыл я глаза.
Мысленно представил рыжего кота на коленях — тронул руками, ощутив гладкую шерстку. Запустил в нее пальцы, почесывая. Замурчало…
— О, кот. Я думал, их всех съели. — Глазастый водила отметил через зеркало.
Я промолчал, глядя на темно-синее небо: предвестника вечера и ночи. Темнеет быстро; в этом городе нет такой роскоши, как освещение улиц — это не Сан-Франциско с электричеством от атомного реактора подлодки. Скоро останутся только свет луны, звезд и отблески костров. Зачем проводить сделки ночью?.. Какой-то дешевый детектив.
Впрочем, я-то собирался наведаться на склад к мексиканцам вечером — и вроде как успевал. Да еще и люди братства отнеслись к моему времени довольно милосердно — Гвенет, вышедшая из дома, просто показала нам с водилой, куда уложить вновь бессознательную девчонку, уже на ходу поинтересовавшись, нет ли ранения и не нужен ли врач.
А босс, появившийся в дверном пролете, не сказал вообще ничего. Просто появился — и вновь исчез.
Хотя, если вспомнить дневные разговоры, он уже все сказал — намеками, которые я не догадался понять…
Может, думал, что у нас тут какое-то дело, и все идет по плану?.. Раз девчонка жива — можно делать уверенную морду, что все так и есть…
В общем, понимающие тут люди проживают — им тело, зашитое хирургом, а они — ни одного требования отчета или рассказа о том, что произошло.
— Где грузовик? — Уложив Амелию и проследив, как водила вернулся в скорую, спросил я у Гвенет.
Та словно бы засияла изнутри — обрадовалась. Возможно, вместе с раненной Амелией похоронила план по возврату ценностей. Ничего, еще успеет завтра расстроиться.
— Карта на кухне, — заторопилась она внутрь здания.
Я коротко кивнул, последовав за ней.
— «Ниссан Атлас», — сдвинула она с карты на кухонном столе фотографии грузовика с белой кабиной и яркой обклейкой на кузове.
Обычный грузовик-трудяга с однорядной прямоугольной кабиной. Четыре тысячи фунтов, если не ошибаюсь, за собой таскает. А где четыре по паспорту, там и шесть можно навьючить. Под оружие — самый раз, оно обычно компактное, но тяжелое. Железо все-таки.
В мирной жизни «Ниссан» возил фрукты, овощи, чипсы, перец — все это щедро было изображено на грузовых бортах вместе с названием фирмы и номерами телефонов, на которые, понятно, уже не дозвониться.
